ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРАХ





Апокалиптический рев бюрократической машины прорвал сон; будь ты проклят, китайский будильник. Мстислав со скрежетом поднял веки, словно врата заброшеннного замка. Он и был этим замком. Резко, когда китаец уже не ждал, схватил будильник и сладострастно его придушил.
В комнате, путаясь с счастливыми имбецилами - утренними лучами, витало и плавало что-то черное, похожее на антисолнце с щупальцами. Что именно, Мстислав еще не помнил, но чуял: предстоят мерзкие дела. Понедельник – последний обрыв над бездной дел. «Дела» – есть ли слово страшнее?

Сегодня не удастся почитать. Мстислав свесился с ложа и бросил прощальный взгляд на стопку любимых прикроватных книг. Шекспир был открыт на вечной первой странице. На альбоме Брейгеля – бурое пятно. Еще вчера альбом был нов. Кровь? Видимо, ночью у него носом течет кровь. Или из уха? Или то капля кофе? Кофе, заменившего кровь. Крофе и кофь.

Злорадное китайское лицо показывало 10 утра. Давно уже Мстислав не вставал в такую армейскую рань. Накопились бумаги.
Теперь только он вспомнил все. «Бумаги» - второе место на турнире зловещих слов. От одной мысли о бумагах, малодушно скопленных к понедельнику, у Мстислава взбесилось сердце. Будто кто-то изнутри аритмично бьет кувалдой. Отдавая саблями в живот.
Бах! – сегодня истекает срок «тикета*». Бых! – в телефонном счете ошибка, и если не позвонить сегодня... Бух! – кредитной фирме не выслан чек. Бех! Бях! Бре-ке-ке-ке-ке-кс... Последний звук исторгла лягушка, которая завелась в животе.
Боже... зачем ты создал эту бумажную вселенную? Отметив отсутствие Стеллы в комнате, Мстислав включил компьютер. Он боялся прочесть электронное письмо от ее неведомого любовника. Признаков его существования не было, но разве демонстративное отсутствие признаков – не стопроцентный признак существования любовника?
Чей-то свежий «э-мэйл» и правда засиял на вершине горы черепов – вчерашних писем. Осталось угадать пароль. За спиной раздался нежный шорох: так Стелла шелестит халатом. Он панически обернулся. Но то был невинный ветерок, плутаюший в занавесках, ничтожный эпигон. Мстислав выглянул в окно. Паркинг пустовал. Опасность Стеллы миновала.
Тем лучше: мужчина с бумагами наедине. Пароль он отгадает позже. Хуже всего мычать в апофеозе англоязычного бессилия, – и знать, что это слышит полулюбящее сердце. Женщины не прощают быку трусости в корриде. Особенно когда тореадор – государство.

Мстислав, словно судно с умершим экипажем, дрейфовал на кухню. Поставил на огонь кофе. Тысячу чашек тому назад он звонил в инстанцию. Целая эпоха. Но не звонить же натощак. Он вгляделся в джезву. Так солдат перед отправкой на фронт бросает прощальный взор на тихий пруд у дома.
Кофейный океан на терминальной стадии метаморфоз перерождался в коричневую спиралевидную галактику. Зрелище заворожило. Мстислав знал, что это козни кухонных дьяволят, отрывающих его от бумаг, но несколько минут он может безмятежно почитать Шекспира. Быстренько принес тяжелый том с почти истлевшей закладкой на «Гамлете», стараясь не смотреть в окно, за которым высилось и громыхало государство. Пья кофе, Мстислав созерцал начало:

Bernardo. Who’s there? **
Francisco.

Он никак не мог узнать, что же ответил Франсиско, ибо по-английски читал медленно и с наслаждением. Когда, благодаря Шекспиру, он овладеет и даже завладеет английским, он, наконец, уйдет из ненавистной русской газеты. Мгновенья чтенья истекли, и дела вновь навалились на сердце гроздьями пиявок. Мстислав отдал бы полжизни за еще одну отсрочку казни. Ведь это не последний понедельник? Но твердый голос: «Сейчас или смерть!» – вонзил в спину утопии топор момента.

Допив последнюю каплю кофе и дочитав первую строчку Шекспира, Мстислав заставил себя взглянуть противнику в лицо.
Итак, вот он, ворох государственных угроз. Мстислав положил их на журнальный столик, и солнце, ворвавшись внутрь и захрустев, заполыхало, придав угрозам палево-золотую ауру. Мстислав знал, что и это – кознь эстетствующего Сатаны, чье имя Созерцание, но никто не собьет его с пути.

Первая бумага – телефонный счет. Что-то отвратительное происходило в цифро-буквенных джунглях: там кишели змеи государственного обмана. Десятки параграфов отражали важные услуги со стороны телефонной компании, якобы оказываемые Мстиславу:

«Прослушивание записей переговоров северно-корейского правительства»,
«Автоматическое произнесение устойчивых выражений абонента»,
«Возможность слышать топот муравьев, проползающих по подземному кабелю», «Мгновенная кардиограмма и анализ мочи звонящего».

К тому же за разговор с соседним городком бумага пыталась содрать такую сумму, будто Мстислав звонил с Меркурия на Плутон.
Платить неведомо за что он не хотел, но никак не мог постичь санкций, обещанных ему в случае неуплаты.
Как всякий нормальный гражданин США, Мстислав понимал, что в реальности никаких особых наказаний, кроме мелкого штрафа, не бывает в природе, но горячая смола тревожности заползала в душу.
Он приложил трубку к уху и набрал номер сервиса. Нежный голос сообщил, что все линии заняты и с ним поговорят при первой же возможности. Заиграла музыка: острый ультразвук взрезал ухо, и Мстислав отбросил трубку. Ощупав раненную раковину, понял, что у него просто обостренное восприятие музыки. Осторожно приблизился к трубке и услышал: «Благодарим вас за ваше терпение».
Через час возник представитель компании, который легко доказал малопонимающему термины Мстиславу, что без полного списка услуг никак невозможно.
– Вынужден добавить еще две услуги, сэр, –сказал представитель, – «Язвительный ответ робота на любую претензию клиента» и «Удар током при ошибочном наборе чужого номера телефона».
– Я не буду платить! – выкрикнул Мстислав, но, возможно, забыл вставить частицу «не».
– Благодарю вас, сэр, – мягко ответил представитель. – Мы очень ценим ваш выбор нашей компании. Особенно в тяжелых условиях отсутствия выбора. Оплата должна поступить в компанию не позже прошлой среды, сэр. В противном случае телефонная компания будет вынуждена прибегнуть к отсечению руки абонента, – и еще что-то скороговоркой добавил он.
– Thank you, – сказал Мстислав и положил трубку. Лишь после этого он осознал последнюю фразу представителя. Вновь схватил трубку и услышал: «Hang up and never try again»***.
От беседы остался привкус полупобеды. В любом случае он заслужил отдых до вторника. Заслужил немножко чтения.

Bernardo. Who’s there?



Сень голубого утра промчалась быстро, и комната привычно озолотилась полднем. Стеллы не было. Очередное письмо от неизвестного она успела стереть. Вчера она пыталась внушить Мстиславу, что частные компании не имеют отношения к государству. «Все, что за окном, – государство», – возразил Мстислав. «И облака – государство?» – саркастически спросила она. «Попробуй в них только плюнуть и ты узнаешь, чьи это облака», – объяснил Мстислав. Стелла беспричинно заплакала.

Сегодня ему предстояла борьба с повесткой в суд и возможным штрафом в 103 доллара за незаконный проезд перекрестка. Выверенные государством цифры и буквенные коды нарушения не оставляли сомнений в алгебраической справедливости наказания. Если Мстислав немедленно не позвонит в суд, либо не явится лично, быть беде. То есть цепной реакции событий: удвоение штрафа, испорченное досье, повышение суммы страховки, риск лишения водительских прав, потеря работы, потеря денег, потеря Стеллы, потеря всего, смерть.

Злополучную повестку Мстислав получил месяц назад за предусмотренное законом штата преступление: «Неуверенный проезд автомобиля на зеленый свет». Разговор с полицейским въелся в память.

– В чем дело, officer?
Коп склонился к окну, взглянул в глаза Мстиславу:
– Сам факт возражения доказывает вашу вину, сэр.
– Да, но...
– Гражданин, уверенный в своей правоте, никогда не будет оправдываться, – перебил его полицейский.
– Да, но...
– Советую остановиться, сэр. Ваши возражения недействительны. Любое следующее ваше слово будет расценено как побег.
Получилась пауза. Officer придвинул свое лицо к лицу нарушителя:
– Дальнейшее молчание будет признано покушением на полицейского при исполнении служебных обязанностей.
От волнения и страха Мстислав произнес тираду по-русски. Полицейский отстранился и посмотрел на него с неожиданным одобрением:
– Поскольку изданные вами звуки, сэр, не являются ни словами, ни молчанием, вы можете ехать now, – и, отдав нечто вроде чести, отправился к патрульной машине.

Последнее, сказанное полицейским слово Мстислав расслышал с абсолютной достоверностью, все же остальное, по мнению Стеллы, было домыслом. Мстислав попытался подделать «домысел» под чувство юмора, но обмануть Стеллу не удалось: его выдавала мерцательная аритмия. Верный знак синдрома государственной тревожности.

И вот теперь выбор: кофе, суд или звонок. Первое Мстислав отверг: вчерашняя эпидемия отсрочек началась с космогонической чашки кофе.
Мысль о звонке парализовывала. Слово «суд» вызывало судорогу. Мстислав и не заметил, как сел в машину и направился в северную часть города...

И вот он стоит перед судьей в мантии. Над головой висит гигантская судебная люстра, которая видела Джорджа Вашингтона.
– Виновен или повинен? – спрашивает Его Честь.
Мстислав, боясь молчания и речи, туманно произносит:
– Your Honor...
По звукам получается «ёноныр».
– Что? – нахмурился судья.
– Your Honor... – повторяет Мстислав. На этот раз выходит лучше: «ёрн оныр».
Его Честь не может стерпеть наглое мычание, нажимает кнопку, и на Мстислава падает люстра.

Мстислав выбрался из-под осколков и с помощью другого виновного, не оглядываясь, смело пошел в сторону выхода. Судя по звонким звукам за спиной, люстру быстро подняли вверх.
«Next!» – услышал он крик судьи.

Пока шел суд, чья-то добрая рука навесила на стекло его автомобиля штраф суммой 60 долларов за просроченный паркинг. 60 ударов экстрасистолы. Сердце вновь упало на дно живота и желудочная лягушка заворочалась: «бре-ке-ке-ке-кекс».
Мстислав ехал теперь ювелирно. Проезжая светофор, он даже снял очки, чтобы не показаться мечущимся интеллигентом и проявить огромную уверенность в себе. Но через пару перекрестков был остановлен полицейским.
– Что опять? – спросил Мстислав, высунувшись из окна.
– К сожалению, ничего серьезного, – почти виновато ответил коп, – у вас нет переднего номера.
– Полгорода ездит без переднего номера! – резко возразил Мстислав.
– Вас не должны беспокоить полгорода, сэр. Вас должны беспокоить вы. Вы – не в порядке. И если о себе не побеспокоитесь вы, то о вас побеспокоимся мы. Сэр.
Полицейский вручил Мстиславу предупредительную повестку в суд южного района. С подписью: сержант Оскар Ли.


Мстислав прибыл домой в ужасе. Почему именно у него изначально нет переднего номера? Где искать проклятый богом передний номер? У продавца машины? Но тот, возможно, уже умер. В полиции? Но ведь полиция Мстислава и преследует. Украсть? Сердце превратится в лягушку перед выходом из дома. Бежать за границу? Бросив все достигнутое: бумаги, суды, Стеллу, английский язык...
Мстислав отдал бы десять лет жизни за передний номер. А если это стоит тридцать? Умственным взором увидел могильную плиту:

«Мстислав М. (1967-2002). Похоронен с передним номером».

И подпись:

«Сержант полиции Оскар Ли».


Но от грез нужно возвращаться к жизни. Остаток дня Мстислав бросил на передний номер. Вначале он вчитался в повестку: «Нарушителю надлежит принести в суд доказательство установки переднего номера».

Мстислав поехал на дилерство, где когда-то покупал машину.
- Who’s there? – спросили его за дверью, и он понял, что наконец-то среди друзей. Приятно встретить цитирующих Шекспира на память.
Его дилер и вправду умер, ему даже показали кубок с прахом. Подтверждений, что прах принадлежит именно его дилеру, Мстислав требовать не стал, чтобы не портить отношений. Поди знай... Ребята они, конечно, дружелюбные на вид, но могли, к примеру, сжечь и предыдущего посетителя. Или, скажем, воробья. Все это вещи недоказуемые. Кто будет искать какого-то дилера-мужчину или пропавшего воробья?
Оценив стихийно сложившиеся братские отношения, работники дилерства шепнули Мстиславу, что у него никак не может отсутствовать передний номер: покойник, мол, был очень аккуратен. Для иллюстрации один из них подошел к заднему номеру автомобиля. Мстислав подумал: сейчас они открутят у него задний номер и убьют. Но все обошлось: парень отвинтил задний номер и показал, что там две слипшиеся платы, которые Мстислав по ошибке прикрутил вместе.

Следующий час был самым счастливым в жизни Мстислава. Лишь тот, у кого есть передний номер, может представить себе его состояние.
Он тут же поехал в суд южного района показать им вожделенный номер. Но клерк сказала:
– Нет, сэр.
– Что нет? – не понял Мстислав.
– Всё – нет, – пояснила она. И снизошла:
– Ваш номер недействителен. Вы должны показать нам не номер как таковой, а письменное доказательство, что он у вас есть.
Откуда Мстислав должен принести доказательство, он не понял. Услышал следующее:

– Блюблюблюблюблюблю стэйшн, сэр.

Бессмысленно поездив вокруг здания, он вернулся в суд.
– Я вам английским языком сказала: «Блюблюблюблюблюблю стэйшн», сэр, - повторила клерк.
– Это беззаконие! – вспылил Мстислав. – Я же могу вам показать этот номер! Машина за углом. Пойдемте и я вам покажу!
– Никуда я не пойду, сэр.
– Номерная плата не является доказательством собственного существования? – Мстислав подивился своему английскому.
– Только письменное доказательство является доказательством ее существования, сэр.
– Но это же чистой воды Кант!
– Не задерживайте очередь, сэр. И следите за языком. Здесь за подобные слова можно и срок получить****.

Когда на сон грядущий Мстислав открыл Шекспира, Стелллу это огорчило. Она отвернулась к стене. Ее огорчение выбило его из колеи, и он не сумел прочесть фразу Франсиско.


Утро пронеслось, как жизнь мотылька. Но Мстислав успел выпить пару чашек кофе, полистать Брейгеля и прочесть фразу Бернардо в оригинале.

Дорога сама привела его в DMV*****. Большой черный человек сразу вошел в положение Мстислава, ибо никто так не поймет белого, как черный. Мстислав попросил справку о передней плате. Черный человек с готовностью предложил дать справку о том, что он не может дать подобной справки.
– Является ли это доказательством? – спросил Мстислав.
– Доказательство не является, явление не доказывает, – загадочно, но сочувственно ответил тот.
По его добрым белкам глаз Мстислав почувствовал, что стал первым человеком, которого отпустили отсюда, ничего не отняв. Лишь выйдя, он осознал, что зрачков у человека не было. Сердце заныло. Мстислав добежал до автомобиля и захлопнул за собой дверь. Он увидел, что черный человек бежит к его машине – видимо, работник придумал, как помочь клиенту. Но Мстислав решил, что тот и так для него немало сделал и рванул с места.

В отчаяньи он поехал в русскую церковь. В тяжелую минуту люди вспоминают о Боге. Выслушав, батюшка развел руками:
– Русской православной церкви, сын мой, легче доказать существование Господа нашего Иисуса Христа, чем наличие переднего номера на машине твоей. Я могу освятить его, если это поможет делу...

Мстислав потащился домой – туда, где средоточием тревог служит Стелла. Угроза южного суда по-прежнему висела над ним. Единственный способ забыть о грядущем суде – думать о другом суде. Ведь северный судья наверняка не ограничится падением люстры. Уж лучше в тюрьму, чем в суд.

Но все оказалось не так жутко. Мстислав набрал номер, и на этот раз с ним говорили крайне вежливо. Его преступление сравнительно неопасно для общества, и если он не хочет неприятностей с кистью правой ноги (так он понял), формально виновной в неуверенной езде, – то судья разрешает ему избыть вину отслушиванием курса в школе автовождения. Школу ведут профессиональные актеры по популярной в США системе Станиславского.
Мстислав с радостью согласился. Деталей, как работает школа, не разобрал. Кажется, актеры много раз проигрывают на сцене психотравмирующую ситуацию, и если шофер недостаточно уверенно бежит на зеленый свет, надевают колпак и бьют светофором. Если актеры чувствуют, что водитель плохо понимает английский, его раздевают донага, гоняют по арене и втыкают бандерильи. Если и после этого водитель бежит слишком робко, его забивают. Такой шофер больше не нарушит правил.
Мстислав может посетить школу в четверг, ибо в остальные дни в школе аншлаг.

Он откинулся на диване. Хоть какая-то определенность. Следущая бумага с гербом касалась переписи населения. По данным карательной комиссии, полученую анкету Мстислав не заполнил. Далее речь шла о государственном привитии оспы всем, не отраженным в переписи. Это Мстислава не испугало: еще в советском детстве он был привит от чумки.

Но страх сгущается в смерч, когда ты в бездействии. Бумаги наливаются соками. Если бумажную болезнь запустить, дела раздуваются до границ мироздания.
Напрягшись, Мстислав схватил за горло счет от газовой компании. Если компания сегодня не получит чек, на рассвете придут газовики и заберутся к нему в постель со своими грязными баллонами. Либо лишат его газа.
Мстислав послал бы злополучный чек, но не хотел платить за добавочную услугу:

«Обогащение газа парами кураре»

Он набрал их номер. Из трубки пахнуло метаном, Мстислав закашлялся.

- Ваш кашель, сэр - услышал он голос, - не является доказательством платежеспособности. Газовая компания заботится о своих клиентах и исходит из презумпции их врожденной виновности. Если в течение одной минуты мы не получим от вас чек, то, согласно подписанному вами договору, другая сторона подлежит сожжению.
- Какая сторона? - спросил он.
- Позвольте процитировать, сэр: «Газовая компания, с одной стороны, и хранитель газовой плиты, с другой...»
- Но какой я, к черту, хранитель?
- Снимите предохранитель, сэр.

Мстислав бросил трубку. Этот разговор принес ему некоторое облегчение, ведь важен не результат, а участие. Так учила будущих иммигрантов покойная вожатая в пионерском лагере.
Он посмотрел на ворох. Тот несколько уменьшился. Часть дел сделана. Можно подумать и о Стелле. Перед его мысленными очами вновь всплыло таинственное электронное письмо. Он никогда не забудет рассказ друга, больного подобными подозрениями. Когда Мстислав пытался его вразумить: «Это же элементарный spam******», - друг поправил: «Sperm, а не spam». И оказался трагически прав: его супруга забеременела от электронного письма любовника. Очевидно, semen было переброшено посредством attachment-а.


Утро осталось далеко позади, как неведомая станция, которую твой поезд проскочил на всех ветрах. Мстислав боялся звонить на работу Стелле: интуиция шепнула, что он ее не застанет. Так и случилось. «Ушла на обед», - сказали ему и, кажется, хихикнули в трубку. С часу до двух у нее обеденный перерыв, где она? По мобильному ее телефону решил не звонить: не сомневался, что Стелла сумеет разговаривать с ним, не отрываясь от экзотической формы любви. Что и утвердило Мстислава в факте: в памятном письме тайный милый друг Стеллы сообщил ей адрес встречи.

Мстислав, бросив все, вышел на улицу. Прохожие, судя по лицам, знали, что Стелла ему неверна. Такое положение дел на улицах являлось терпимым. Прохожие начали кривляться задолго до появления Стеллы в его жизни: уже тогда они на свой лад готовили Мстислава.
Обидно только, что, узнавая все последним, ты как бы не участвуешь в общем спектакле. Ты не зритель, не актер, не режиссер. Ты, стало быть, сама пьеса? Играют тебя, играют твоей жизнью, заигрывают душу, бросают твои кости. Возмущенный этой внезапной мыслью, Мстислав послал ловкую гримасу проходящей филиппинской бабушке. Бабушка швырнула в него шкуркой банана.

Когда он вернулся, дверь открыли телефонисты, обвешанные режущими инструментами для пыток. Мстислав бросился назад по лестнице. Телефонисты кинулись за ним. Они что-то кричали, но на бегу он понимал английский не так бегло, как в неподвижном состоянии. Один из криков сумел разобрать: «Он не оплатил прослушивание разговоров северно-корейского правительства! Держи вора!» К телефонистам присоединились прохожие, филиппинская бабушка и собаки. Насилу ушел.
Петляя по улицам, Мстислав вернулся к дому. Убедившись, что облава снята, сел в машину и поехал в автошколу.

Вечером рассказал Стелле о случившемся. Она заплакала. Сказала, что он болен. Когда легли в постель, спросила, почему у Мстислава обожжены пятки. Он объяснил, что станиславцы в автошколе заставили бегать босиком по раскаленным углям. «Опять скажешь, что я сумасшедший?» Вместо ответа Стелла разрыдалась пуще прежнего. Мстислав утешал ее пустыми обещаниями заплатить за прослушивание переговоров корейского правительства и пары кураре.


Мстислав застал Стеллу за прочтением утренней электронной почты. Сразу после ее ухода хотел с комфортом, смакуя слог, почитать о месте новой встречи любовников, но помешал звонок в дверь.
- Who’s there? – на память процитировал Мстислав, но, открыв дверь, отпрянул.
Человек в кредитной форме отдал ему честь. Мстислав машинально поднес и свою руку к виску.
- Вы пропустили месячную плату, сэр, - сказал человек.
- Я оплачивал пары кураре, - объяснил Мстислав, - но я сейчас же...
- К сожалению, вы опоздали, сэр.
Мстислав попытался захлопнуть дверь, но человек подставил ногу. В комнату ворвались еще несколько служителей-кредиторов, один в звании полковника кредитной службы. Они схватили Мстислава, засунули его в кредитный воронок и привезли на площадь им. Джорджа Вашингтона.

Сопровождая спереди и сзади, его вели сквозь строй прохожих. Полковник кричал в рупор: «Он пропустил очередную оплату кредита при 21.9% учетной ставки!».
Прохожие плевали в Мстислава, давали затрещин, швыряли банановыми корками, делали непристойные жесты.

Вот площадь, наконец, осталась за спиной.
- Благодарим вас за содействие, сэр, - сказал полковник.
Воронок уехал. Сердце раскачивалось, как маятник Фуко. Что же теперь будет с его кредитной историей? Мстислав знал: сильную тревогу можно заглушить только другой тревогой. И заставил себя думать о южном суде, срок которого истекал через час. Боже мой! А он до сих пор без доказательств! Желудочная лягушка вопила, будто сошла с ума.
Видимо, он упал в обморок, и кто-то вызвал скорую, не подумав о счете, который придет Мстиславу. Очнулся он в приемной госпиталя.

- Похоже на инфаркт, сэр, - сказал медбрат. – Но мы не можем быть уверены, пока не убедимся в наличии страховки.
И, озираясь, прошептал:
- Можем оформить вас на Медикер. Согласны?
Мстислав что-то подписал. Платок с хлороформом усыпил его.

Когда он пришел в себя, то с облегчением увидел, что на груди нет шрама. Но одна нога почему-то была в гипсе.
- Теперь как инвалид со сломанной ногой вы имеете право на Медикер.
- Поздравляю, сэр, - пояснил медбрат.
- Кто сломал мне ногу? – после паузы спросил Мстислав.
- Странный вопрос. Представители Медикера помогли вам.
- Они... хирургическим путем... – Мстислав не смог довершить вопрос.
Медбрат захохотал:
- У вас больное воображение. Запрещено законом, сэр. Просто они вас сбросили с третьего этажа. Зато теперь вы снабжены бесплатной страховкой и мы можем приступить к операции на открытом сердце.

Дом, в котором находилась его квартира, был окружен газовиками. Они нацеливали огнеметы. Чтобы не быть узнанным, Мстислав облепил лицо банановыми кожурками. Но путь в квартиру преградили брандспойтом работники водяной компании:
- Тут один не заплатил за воду.
- Мерзавец! – находчиво сказал Мстислав.
- Не переживайте, сэр. Затоплению подлежит только квартира преступника.
Газовики и водники начали работу одновременно. Хоть в чем-то повезло, - подумал Мстислав. Пламя огнеметов счастливым образом гасилось струями воды из брандспойтов.

Благодаря сильному потрясению, ретроспективное понимание английского языка улучшилось. Задним числом Мстислав понял, что означала формула: «Блюблюблюблюблюблю стэйшн». В ней содержался адрес уникальной инстанции, дающей письменное доказательство наличия передней платы.
Он помчался туда. Ощупывая по дороге ногу и удивляясь мягкости гипса. «Ее заботливо ампутировали во избежание следующего перелома», - сообразил он.

Письменное подтверждение ему дали, даже не взглянув на переднюю плату. «И все-таки -великая страна, - гордо подумал Мстислав, - она стоит на доверии человека к человеку».
Вообще концовка дня складывалась удачно. Мстислав неожиданно для себя успел до заката в южный суд и все уладил.
Дома тоже все было слава Богу. Внутри квартиры обгорела только мебель, а книги, вовремя попадав с полок, плавали в лужах. И чуть не крякали от удовольствия.

Ночью состоялась беседа со Стеллой.
- Тебя сегодня видели в корейском ресторане, Мстислав.
- Бред.
- Именно, Мстислав. Ты требовал от официанта какую-то справку. Чтобы избавиться, тот что-то написал тебе на салфетке. Над тобой... смеялись.
Стелла вновь заплакала.
- А потом тебя видели... в твоей газете. Редактор звонил мне. Там ты сказал, что лишился ноги, и вручил им эту салфетку. Зная твое состояние, тебя успокоили как могли. Тебе нужен психиатр, Мстислав. Или я уйду от тебя.
- Это тебе нужен психиатр, - ненаходчиво ответил он.


Когда Мстислав вернулся из северного суда, где все, наконец, утряс (за три падения люстры он купил индульгенцию на два неуверенных проезда на зеленый свет и один уверенный на желтый), то застал Стеллу в постели с мужчиной. Рядом с кроватью валялись его книги в бурых пятнах. По ним скакала желудочная лягушка.
Мстислав прошел к компьютеру. Так и есть. Стелла забыла стереть новое письмо: «Милая, любимая Стелла! Моя любовница! Когда же ты уйдешь от этого несчастного? Жду тебя сегодня в обеденный перерыв на явочной квартире. Обнимаю, приникаю, целую.
Твой котик».

- Это шутка, - сказала Стелла, оказавшись у него за спиной.
- А это кто? – указал на мужчину Мстислав.
- Психиатр, - представился тот. – Я принес для вас таблетки.
- Спасибо, нет нужды.

Ничего более не говоря, Мстислав проковылял к телефону, поднял трубку и вдохнул смертельную дозу метана. Стелла и психиатр даже ритуально не пытались его остановить. Последнее, что он услышал – их счастливый смех и громкие поцелуи.


Человек с китайским лицом и крыльями бабочки долго копался в документах.
- Все в порядке? – тревожно спросил Мстислав.
- Да, но не хватает одной бирочки, - ответил тот.
- Какой бирочки?
- Одной.
- Где ее искать?
- Вы должны были захватить ее с собой.
- Откуда?
- Прошу простить – из морга, сэр.
- Опять «сэр»? – взорвался Мстислав. – Это смерть или что?
- Без бирочки ваша так называемая смерть недействительна: нет письменного доказательства.
- Кто ты такой?! – захлебнулся от гнева Мстислав.
Китаец в ужасе вспорхнул, но пришел в себя и сел на место.
- Моя фамилия Чжуан-цзы. Я – государственный служащий, - ответил он.
- И что же мне делать? – мертвое сердце Мстислава забилось по старой привычке.
- Ищите бирочку, сэр. Next!

Мстислав вышел на улицу. Почва неприятно шелестела под ногами. В небосводе брейгелевских тонов висело антисолнце. Шуршали бумажные тучи. Мимо проплыла филиппинская бабушка и швырнула в него ошметком банана. Когда она повернулась спиной, оказалось, что старуха плоская. Зверолицая бюрократическая машина ехала по улице, разбрасывая мусор. Она ревела и будила.
Из-за туч показалось нарисованное лицо Творца. Он посмотрел на Мстислава бессмысленными глазами и сказал:

«Bernardo. Who’s there?»













Примечания

* Ticket - здесь извещение о штрафе.
** «Бернардо. Кто здесь?» (пер. М.Лозинского)
***«Положите трубку и никогда больше ее не поднимайте».
**** Имя Кант, особенно в неумелых устах, созвучно страшному английскому ругательству.
***** Division of Motor Vehicles - что-то вроде городской автоинспекции.
****** Рекламный мусор, приходящий по электронной почте.
2000