| Avrukinesque ( @ 2007-03-13 05:33:00 |
Троеточие...
Молчащий не существует, знающий не молчит.
Стоит ли описывать сгинувший вечер, если других почти не бывало. Опять не судьба дописать бескрайний рассказ, который мучает меня и себя, не отпускает к другим, приговаривая: "Неужели не в состоянии? Ты не можешь уже и этого? Не хватает "стойкости" дописать несколько страниц? Недостает ума домыслить такую простую историю?" И даже начинает давать советы по своему написанию. "Пиши вслепую!", – кричит он мне в спину.
Поняв, что совсем без сил, и меня уже ничто в нем не радует, я вышвыриваю его. Выхожу на улицу и вижу, что небо перечеркнуто молнией. Как торопливой подписью, думаю я в ожидании грома. Но грома так и не дали. Нет и обещанной грозы. Адски хочется пить.
Брошенный рассказ подобен брошенному универсуму, который ты взялся строить. Он населен полулюдьми, чьи речи обрываются на полуфразе. На их хлипких подоконниках в недолепленных горшках чахнет герань, их кошки незрячи, земля их бежит, небеса же полузачеркнуты, какие-то каракули заменяют им молнию, три точки – их дождь, а их воздухом почти невозможно дышать. Их птицы не могут взлететь, а и взлетев, падают. Их горы постыдно прозрачны. Их стрелки часов застыли, не в силах продолжать бессмысленное движение.
Но вот пронесся слух о пришествии. Сотни, а то и тысячи полумертвых жителей во главе с кучкой бледных героев бредут на центральную площадь и падают ниц. Хрупкие булыжники рассыпаются под их рваными башмаками. В той, черной, половине неба они узрели Твое небритое лицо, лик их грозного Бога. Они рыдают, они целуют пыль, по которой Ты якобы прошел, и молят Тебя довершить их мир, не покидать, не бросать творение. Они жаждут быть...
Молчащий не существует, знающий не молчит.
Стоит ли описывать сгинувший вечер, если других почти не бывало. Опять не судьба дописать бескрайний рассказ, который мучает меня и себя, не отпускает к другим, приговаривая: "Неужели не в состоянии? Ты не можешь уже и этого? Не хватает "стойкости" дописать несколько страниц? Недостает ума домыслить такую простую историю?" И даже начинает давать советы по своему написанию. "Пиши вслепую!", – кричит он мне в спину.
Поняв, что совсем без сил, и меня уже ничто в нем не радует, я вышвыриваю его. Выхожу на улицу и вижу, что небо перечеркнуто молнией. Как торопливой подписью, думаю я в ожидании грома. Но грома так и не дали. Нет и обещанной грозы. Адски хочется пить.
Брошенный рассказ подобен брошенному универсуму, который ты взялся строить. Он населен полулюдьми, чьи речи обрываются на полуфразе. На их хлипких подоконниках в недолепленных горшках чахнет герань, их кошки незрячи, земля их бежит, небеса же полузачеркнуты, какие-то каракули заменяют им молнию, три точки – их дождь, а их воздухом почти невозможно дышать. Их птицы не могут взлететь, а и взлетев, падают. Их горы постыдно прозрачны. Их стрелки часов застыли, не в силах продолжать бессмысленное движение.
Но вот пронесся слух о пришествии. Сотни, а то и тысячи полумертвых жителей во главе с кучкой бледных героев бредут на центральную площадь и падают ниц. Хрупкие булыжники рассыпаются под их рваными башмаками. В той, черной, половине неба они узрели Твое небритое лицо, лик их грозного Бога. Они рыдают, они целуют пыль, по которой Ты якобы прошел, и молят Тебя довершить их мир, не покидать, не бросать творение. Они жаждут быть...