August 18th, 2003

читатель

Gormenghastиана

Масса цитат потусторонней красоты.

"Солнце палило сквозь щелки штор, золотистыми лентами обвивая пьедестал одной из скульптур, покрывая тигровыми полосами пыльные доски полов."

“Нечто, задевая потолок головой, бесшумно приближалось к ним, как единое целое. При всем его нечеловеческом росте, оно как бы и вовсе роста не имело. То был призрак не просто высокий — неизмеримый: Смерть, надвигающаяся подобно природной стихии”.

Не это ли Нечто или нечто ему подобное, в которое не следует соваться, и убило Мервина Пика? И поселило в крепости, сотканной из небезызвестной темной материи...

Если загробная жизнь (блаженная ль или влачимая) происходит в символической недвижимости, сколачиваемой еще здесь, то семижды стоит прикинуть, прежде чем разнести вдребезги очередную пригоршню прозрачных минут. И без того тающих, исчезающих, улетающих. Ты, стало быть, сам строишь собственный рай или хотя бы домишко на его глухой, адской окраине.

Так один будет жить в клаустрофобичном флигельке единственного неологизма, другой – ютиться в четверостишии, сочиненном за 30 лет до кончины, третий, с семьею – в утлых комментариях на чужих елисейских полях, четвертый – в промозглых хрущобах советской повести, пятый, разменявший срок на блески застолий, – в лоскутном одеяле под сводом чужого моста через Стикс. И, кусая друг другу локти, все эти горемыки будут стараться не замечать очертаний серьезных Irreal Estate.

Меж тем у Пика, в западной части – своя башня. «Неровно заляпанная черным плющом, торчит средь стиснутых кулаков бугристой каменной кладки, как изувеченный палец, святотатственно воткнутый в небеса”.
У Кафки не хуже (ибо не меньше) – свой замок. У Чехова, на востоке, степь, дом, дама с собачкой. У Борхеса, на юге – Укбар, страна. У Гоголя с Белым на двоих Петербург чуть ли не в центре. Джойс выстроил себе бесконечный Дублин и нескончаемый день. Бродский – Венецию. У Музиля поместье плюс приусадебный мегаполис. У Платонова фешенебельный котлован. У кого-то – висячие сады. У кого-то – паркетная зала. У Данте и вовсе свое все. (...)

Накопил ли ты на недвижимость, друг мой? – спрашиваешь у себя. «Завтра же! Завтра!» – вечный ответ.