February 18th, 2007

читатель

Любовь посреди холеры

Как никогда близок к необычному для себя шагу:
прочесть творение С.Моэма. По крайней мере пару страниц.

К шагу подвели три события. Олигофреническая сага Breach о католическом алкоголике или алкоголическом католике в ФБР, прирабатывающем в КГБ, повествующая о матером волке, к коему подсылают щенка дворняги, тоже католика, который делает то, что ФБР пыталось сделать 10 лет: заваливает умнейшего двойного шпиона. Метод юного католика прост, как сознание режиссера: достаточно помолиться с набожным шпионом и покопошиться в его портфеле.

Второе событие – The Good Shepherd, из каждого кадра которого сочится уже просто фантасмагорическая глупость. Т.е. овечья. Только аутентичным дуракам присущ этот уникальный дар: подавать с торжественным глубокомыслием бессмысленные детали. И, конечно, неостановимая повидлообразная музыка за кадром. В те редкие секунды, когда она замолкает, у нее есть на то уважительная причина: в самом действе громыхает оркестр. Дурак страшится тишины. Нельзя не упомянуть и выдающегося в этом плане Мэта Дэймона, чей облик врожденного клерка не может не вогнать в тоску и самого счастливого человека. К слову, более бездарного талантливого мистера Рипли невозможно вообразить. 15 минут, которые организм корчится на "Добром пастыре", приравниваются к сроку заключения. У меня есть знакомый, который как-то вышел с фильма, вернулся в кассу и затребовал деньги назад, мотивируя низким качеством товара. Деньги оторопело отдали, человек снискал славу. С тех пор все мы, кому не присуще публичное мужество, с завистью его вспоминаем.

И вдруг – The Painted Veil. На Наоми Уоттс я бы смотрел и в фильме стократ хуже. Вечный сюжет: измена. 1925. Уоттс, дама из приличной английской семьи, в критическом возрасте. Семья ее толкает и выталкивает в замужество. В течение одной секунды (под иронично-элегичного Сати) в нее влюбляется Эдвард Нортон, простой бактериолог. Она соглашается на танец, но Нортон ей неинтересен. В следующую встречу он делает ей внезапное предложение. От отчаянья и скуки она неожиданно для себя соглашается и на это. Они приезжают в Шанхай, где она ему быстро изменяет с, кажется, вице-консулом – омерзительно-каменным, посредственным актером Шрайбером. Нортон узнает и предлагает либо неприятный развод, либо уехать с ним еще дальше: в китайскую глушь, в самое сердце свирепствующей холеры. (...)

Не советую читать русские анонсы: в них вам с наслаждением расскажут, чем дело кончилось.

Сати, обморочная красота китайских пейзажей, холера, тончайшая игра Уоттс на всех регистрах несчастья, ощущение чужбины и беды во всем, включая близкого человека, бестолковое колесо судьбы... И, что приятно, дважды ошибаешься в концовке. Есть даже концовка после явного конца фильма. Нортон точен, но как-то по-солдатски безупречен, и на его месте я видел скорее Файнса. Есть недостатки, но отметим и главное: вас вылечивают от недомогания, вызванного предыдущими фильмами, симптомы коего подозрительно совпадают с заглавной болезнью.

http://www.claudiocolombo.net/Altremusiche/Satie/Gnossienne1.mp3

http://www.claudiocolombo.net/Altremusiche/Satie/Gnossienne3.mp3