November 29th, 2019

читатель

(no subject)

Полночи стоял со знакомой в очереди за пельменями. Очередь не уступала мавзолейной, но все кончается. Потом еще с полчаса пререкался с кассиршей, которую блистательно играла Кристин Барански, адвокат из сериала The Good Fight, явно глумившаяся надо мной.
- Что, голые пельмени? - громко переспросила она. - И даже никаких салатиков?
- А какие у вас есть? - упавшим голосом спросил я, вспомнив, что почти на нулях, как герой "Судьбы барабанщика".
- Неужто вашей даме, - говорила Барански, - будет безразличен салат из трифтелей или из свежих лопусов, или хотя бы наше фирменное кривуазье?
- Это которое? - шепотом спросил я.
- Вот это, с запеченными кривыми лодыжками лягушек.
- Беру все три и не забудьте про пельмени, - сказал я, вспомнив, что один раз живем.
- Тогда уж и бутылочку Беллини?
- Куда же без Беллини, - ответил я с фальшивой веселостью.
- 770 долларов, 27 копеек с вас.
С выписанным Барански чеком я подошел к пельменщику, жонглирующему пельменями и горящими факелами. И вспомнил, что пропал на сутки, не предупредив маму. Нужно ей срочно позвонить!

А дальше жанр резко переменился в сторону кошмара. Не устает меня удивлять это наивное спящее Я, которое является тобой лишь отчасти. Что бы с ним ни происходило, оно принимает все за чистую монету. С другой стороны, тем же качеством отличается и Я бодрствующее. Но в первом случае тебе все же удается нет-нет осознать, что ситуация зашла слишком далеко.