Avrukinesque (avrukinesku) wrote,
Avrukinesque
avrukinesku

Categories:

МЕЛКОЕ (много, для редких любителей, 20 тыс грязными)

Памяти дня

Каждый день – последний. Вот и этот ушел. Мы провели с ним день, и даже не кивнули. Глянули в детское лицо и тут же забыли. Пропустили полдневную юность. Затем ясную зрелость в два часа пополудни. Не заметили, как от его желтых косм трагически воссиял вечер. Не удостоили взором багровую спину. Вот и все. Дня не стало. Никогда у нас больше не будет 19 июля 2005 года.

***
Классика – это то, что находят современным все, кроме современников автора.

***
Самонадеянность формы и недержание содержания

Первое – болезнь таланта, второе – недуг посредственностей.


***
Юморески – еще не низший жанр. Ниже стоит цирк. Еще ниже – оперетта. Далее мыльная опера. И только непосредственно за ней идут уголовные преступления. Ряд замыкают лучшие песни месяца.

***
Не верить же правде.

***
Фразу: «Я глубоко уважаю религиозные чувства таких-то» следует читать: «Эти и убить могут».

***
Пятидесятник – читавший Джойса и других тяжелых авторов с пятого на десятое. Почти все элитарные читатели – тайные пятидесятники.

***
СОБЛАЗН НЕ ПИСАТЬ

Слишком многим удается его победить.

***
Счастье Б-са

«Не очень умный был человек этот Лорка, – сказал Борхес, – жил год в Нью-Йорке и не выучил ни одного английского слова».
Борхес не встречался с Брониславом Чичельницким, живущим в Нью-Йорке 17 лет, как папуас среди миклухо-маклаев.

***
Ничто так не напрягает, как призыв «расслабиться». Ослабиться, дать слабинку, принять слабительное, ослабоумиться.

***
На произведение композитора Мишио Мияги «Insomnia» не было бы рецензии глумливее самой тривиальной: «Пол-зала с успехом заснуло уже на третьем такте бессмертной «Бессонницы»».

***
В приступах графофобии жадно пересчитывать блокадные крошки слов: хватит или не хватит на книжечку?

***
Немножко ненависти

Если уверовать в доктрину встроенных друг в друга вселенных, то мир малоприятно перенаселен. Хуже токийского метро или московского ГУМа 80-х. В каждом витающем по комнате атоме – сонмы солнц, кишение планетных систем, города, квартиры и тьмы, и тьмы влачащих бытие существ. И каждое (там, в нескончаемых внутриатомных далях) – с историей своей семьи, портретом дедушки, невынесенным мусорным ведром, национальной гордостью и алчной готовностью рассказать, что вчера показывали по телевизору.
Картина, рождающая приступ мистической мизантропии.

***
ДВЕ МЫСЛИ О ТРУДЕ

1. Рабский труд нерентабелен.
2. Любой труд – рабский.

***
Смысл смерти тепло укутан в смысл жизни.

***
Вдоль по Гегелю

С пристойной прически даже волосам нравится расти. Тем ее портя.

***
СТРАШИЛА КАК ПРЕДТЕЧА МАРТИНА ХАЙДЕГГЕРА

«Страшила уверял, что у него в голове бродят замечательные мысли, но, к сожалению, он не может открыть их, так как они понятны только ему одному».

***
Суффиксишко, суффиксёночек

Язык русский преисполнен мистического трепета пред собственным уменьшительно-ласкательным величием.

***
Пол-Кафки за коня!

– выкрикнул неизвестный. И ускакал. На чем? Какого коня – забылось. В шахматы тоже давно не играю. От сельского хозяйства отошел. С книгами нежен. "Конармией" не грежу. По жизни скорее: за Кафку пол-коня (хотя Кафка есть, причем полный, а конь вряд ли уже будет). Или это был некий черный сновидческий рынок? Вероятно, бессмысленная фраза. Следует уметь признавать это за собой.

Во сне иной персонаж говорит поразительные вещи, тебе сперва непонятные, но разъясняющиеся в конце сюжета. Или вовсе уже наяву. А в другой раз – шутки, которые для тебя слишком тонки. Видимо, важно, кто именно снится. Немаловажно и – кому. Так, однажды явился Платон и... за ночь так ничего приличного и не сказал. Чай, кажется, пили. Молча, вприкуску.

Эккерман из меня сомнительный. Книга "Разговоры с Платоном" получилась бы угрожающе тоненькой. "Сахар-то у вас есть?" "А?"

***
Слухо и -глазорежущие инструменты

Типа, круто, имхо, дык, дискурс, клево, симулякр, прикол, пиар, позиционировать себя, фотка, френды... (есть ярость благородная?)
А также: "сдать" (в контексте предательства, доноса, пр.). И еще: "гендерный". И: "вставляет". Весьма отвратное слово. Как и "отстой" (видится неровный каменный пол советской уборной). Что до "клёвости", и тут Вы правы: рядом с "классным" это почти архаика. Впору спасать от вымирания. Лет "клёвому" не меньше, чем "чуваку". Каковы корни, не рыбные ли?

И все же. В химерическом хорошем доме, или беседуя с европейски (или хотя бы азиатски) образованным человеком - сказали бы Вы "клёво"?

Идиосинкразия -- не защитный ли механизм языка? (И тогда ты своего рода туфелька, в которой ходит ярость благородная). Или это типичная брюзгливость ретроградов? Когда два-три удара "техно" из пролетающей машины вызывают приступ морской болезни, -- не означает ли это, что жертва всего лишь неспособна к пониманию тонкостей современной музыки?

***
Беря шинель

Не вышел ли и Кафка из «Шинели»? Не соскочил ли элегантно он с «Коляски», где с середины текста читателя гнетет животная тревога: что же станется с обедом у Чертокуцкого? И где концовка страшна своей обрывистой бессмыслицей. Есть невротическая и чисто кафкианская неловкость в этом кошмарном сне, который столь не по-кафковски смешон.
Русских писателей можно условно разделить на ехавших в "Коляске" и на несущихся в грохочущем паровозе, ожидаемом г-й Карениной. Том самом, что вперед летит. И шинель у этих последних уже особого покроя. Снесенную же бронепоездом коляску никто и не приметил.

ВЫШЕДШИЕ ИЗ СЕБЯ

Как “всякий гений”, Кафка вышел из себя. Только посредственности вдохновенно выходят друг из друга. Но в свете борхесианского учения и хрестоматийного примера П.Флоренского с пригрезившимся паровозом (летящим, как и сновидческое время, вспять), – мы не можем не заметить у Гоголя периодических подражаний Кафке. Чтобы не сказать заимствований. Или, как минимум, влияний. Перефразируя одного заграничного философа: Гоголь стал кафкианцем задолго до Кафки.

Но не кафкианские ли, с другой стороны, мотивы в гоголевских текстах повлияли впоследствии и на самого Кафку?

***
Встречаются перманентно приподнятые, вечно взвинченные, настолько счастливые личности, что так и хочется дать им таблетку для ухудшения настроения.


***
О неравенстве

Вряд ли Боль и Счастье поддерживают дипотношения. И вряд ли на их исконных территориях стоят обменные пункты. Но меж них случается торговля. Счастье с его культом мгновений любит выставить последние на продажу. Мимо идут Страдания, среди них кто-то высокий в белом. Не бросили и взгляда.

- Да три моих дня стоят пяти твоих лет! - выкрикивает Счастье.
- Доживи до меня, - отвечает проходящая Боль.

***
Давно тут лежим

Предмет, оказавшийся не на своем месте и уличенный, сразу делает вид, что лежал тут всю жизнь. И всеми путями создает вокруг себя атмосферу незыблемости, если не вечности. Чтобы хозяину и в голову не пришло предмет стронуть. Хозяин, конечно, и не трогает. Тело, лежащее на диване, оно ведь тоже предмет. Не хуже других. Поразительная все же лень присуща предметам.

***
Еще вид искусства -

- художественное фотографирование классического текста. Является ли чисто зрительное отображение букв заимствованием? Шрифт, скажем, причудливо изогнут, выгнут, вывернут. Что было мысль, стало - изобразительное искусство. Если чужое философское учение передать "языком" пантомимы, можно ли мима судить за плагиат? Дух через букву, буква через дух. Или хореографа за то, что изложил чужие дифференциальные уравнения средствами танца? С другой стороны, если парфюмера судят за кражу запаха, почему бы не судить за умыкание идеи осязательной? С третьей, не считается ведь воровством словесный портрет (я, будучи словесным папарацци, описал вашу внешность, - а вы вдруг судите меня за использование образа?). Стало быть, и чужой текст правомерно копировать. Не забывать лишь про пометку: "масло", "темпера", или: "кодак".

Какое эльдорадо перед новаторами. Какие бездны.

***
Ленин в Бухаре

Рассказывают и такой случай из жизни Ильича. Год приблизительно 1970-й. Большой народный праздник - 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. На трибуне стоит местное партийное руководство, вдоль трибуны ползет приподнятый народ. Пионеры, знамена, кульбиты. И вот едет открытый грузовик, на котором стоит... живой Ильич. И не просто стоит, а даже разговаривает и что-то обещает. То есть артист бухарского театра трагедии и комедии. Слегка нетрезвый и с могучим животом, а в остальном настоящий. Просто неотличимый. Среди партийных лидеров растет некоторое замешательство. Грузовик, поравнявшись, наконец, с трибуной, останавливается. В некотором остолбенении, смотрят друг на друга. Ильич при виде такого количества местных руководителей не выдерживает и кланяется им в пояс. Те сдержанно кивают, аплодируют и грузовик плывет дальше, утопая в народе.

Параматримониальное

Взаимная брезгливость - тоже своего рода счастье.

Препушкиниты и др.

Прерафаэлиты в затяжной идеологической борьбе, в хронической рафаэлефобии творили так, будто Рафаэля этого как бы и не было.

В сегодняшней (как много в этом слове) прозе пестрят не менее неистовые пренабоковиты, прекржижаниты, пренабережно-неисцелиты. Будто не умирали: ни Вазир-Мухтар, ни баба с липовым младенцем, ни Яромир Хладик, ни тяжело больной Пономарев ("Лиомпа"), будто не чернел потусторонней красотой котлован.

***
Тленное

В любой блаженной паузе есть что-то от затишья перед смертью.

***
Инсомница

Лучшее средство от бессонницы - жизнь, ибо она есть сон.


***
ПОРЧА ОТ ТЕКСТА

Сокрушительное воздействие на настроение, сознание, состояние оказывает качество читаемого текста. Или, скажем, “материала”.

Само это закавыченное (амулет) слово наводит на образ вавилонской стройки. С валяющимися там и сям грудами текстов: бочкообразными гнилыми свитками, размазанными дождем тетрадями, чавкающими грязцой рукописями, столбцами кривых стихов с выкрученными лампочками, известью слов, и серыми глыбами книг, книг, книг...

Многословие рождает печаль. Что чужое, что собственное.

Крепко сбитый недаровитый автор способен в мгновенье ока пробить валуном голову читателя. Не менее опасен одноглазый критик, любитель проходимцев.

Что же творит нехороший текст с мозгом читателя? И почему, наоборот, от гибкой, умной фразы хочется жить? То же и с прочими искусствами. Со всеми жанрами, родами, видами.

Молчит наука. То же и с наукой. И с беседой. С разлукой, встречей. Со скоротечными днями. То же и с небом.

***
Страх безоконности

Близкие к рождению, но так и не родившиеся, или родившиеся и вскоре умершие взирают на жизнь с трепетной завистью. Так забытые сироты с безнадежной тоской заглядывают в новогоднюю ночь в богатые окна: елка, румяные дети, подарки. И там, в этом окне, все такое ослепительное, телесное, многоцветное... не так, как у нас.

Но и живущие завидуют мертвым. И живущие заглядывают в окно, за которым всё, всё по-другому, не так, не так, как у нас...

Козел - мера всех вещей

Я осел, и ничто ослиное мне не чуждо.
Козел козлу – волк.
Стиль – это баран.
Свинья – это звучит гордо.
Шакал без религии подобен лошади без узды.
Баран одной книги; начетчик.
Гусь есть политическое животное.
Не хлебом единым жив хомячок.
Собачье, слишком собачье.
Козел – это четвероногое без перьев.

***
Заблужденники

В Лос-Анджелес прибыл, наконец, Петр Андреевич Вяземский. Грузный, чтобы не сказать толстый. Предвкушая, как когда-нибудь напишу: "Вот какое прекрасное слово нашел я у старика Вяземского...", - открыл на случайной странице. И тут же прочел: "Вот какое прекрасное слово нашел я у старика Сумарокова: заблужденники".
Незадача теперь...

Если из научных целей сделаюсь я после смерти классиком, и выйду, наконец, лет через 200 то есть, в свет (не таким грузным, потоньше пусть) и купит меня несчастный читатель, предвкушающий, как напишет: "Вот какое дивное слово нашел я у (...)" - и наткнется аккурат на эту запись, - то что будет? А ежели и этот горемыка помрет и будет издан Захаровым?

Ферми, по преданию, чем долго искать в учебнике, самолично и заново выводил физическую формулу. Вот так бы, не читая-то, писать... Точнее, восстанавливать в себе любой нечитанный текст. Вяземского меж тем читаем мы не для цитации, а за ради чистого удовольствия. Никак не предполагаемого нынешними авторами.

"Иные любят книги, но не любят авторов - неудивительно: кто любит мед, не всегда любит и пчел".

Об нашу пору все поменялось: симпатичные авторы пишут несимпатичные книги. Но и об этом есть:

"Сколько умных людей, которых ум притупляется о перо".
А сколько таких, добавим, чей ум притупляется о недвижность последнего.

***
Мертвая метафора - тоска зеленая.

***
Неповторимость повторения

Вполне себе аргентинское начало:
"Против элеатов, отрицавших движение, выступил, как известно, Диоген - именно выступил, так как не сказал ни слова, только прошагал несколько раз взад и вперед, полагая, что тем самым доказал противное".

Изысканная книжица - "Повторение" С.Керкегора (изд. Labyrinth). На обложке дважды повторяется заглавие, т.е. слово "Повторение" (но умно - на языке оригинала) и фамилия автора. Задняя обложка идеально повторяет лицевую, опровергая керкегоровскую оду повторению: она ведь таки задняя и корешок у нее справа. В неположенном месте. Отражение тем самым полузеркальное, полусновидческое. В том-то и прелесть "неправильного" повторения. После Гераклита, тем более, хоть потоп. Но несогласие с Керкегором нимало не "портит" книгу. Да и повторение его - это скорее возврат, чем копирование мгновения.

На второй странице - шутка в духе пражского мага:
"Поэтому повторение, если оно возможно, делает человека счастливым, тогда как воспоминание несчастным, если, конечно, человек даст себе время пожить, а не сразу, в самый же час своего рождения, постарается улизнуть из жизни под каким-нибудь предлогом, типа: прошу прощения, забыл кое-что прихватить с собой".

Хотя от "типа" современный читатель невольно и вздрогнет. Но не каждый. Чудовищная сторона повторения как умонастроения, как наваждения (от суповых банок Уорхола до механической "музыки" и техно языкового - всех этих "типа", "цца", "позиционировать", унылого лукошка "обсценных" слов и пр.) - это повторение, извержение, цунами, сносящее последние отличия между мастерством и выходкой, - не нашло своего Иова. Своего Керкегора. Или человека, способного мастерски, с завораживающей красотой выписать этот, наступивший и настоящий, закат. Зато нашло певцов. Была потрясающая советская песня (70-х?) с повторяющимся и повторяющимся, и повторяющимся припевом на уровне критского парадокса:

Не повторяется.
Не повторяется,
Не повторяется такое никогда-а-а.

Но вернемся к Керк(ь)егору. Недаром то или иное имя становится классическим. Среди повторений, сентиментальности и монотонности у него вдруг наткнешься на фразу, которую, раз прочитав, не забудешь:

"Иов - полноценный человеческий вклад в великую тяжбу между Богом и человеком, в обширный и ужасный процесс, основанный на том, что все является испытанием."

Или образ. Вонзающийся в память, "как топор в замерзшее море". То ли вопреки, то ли благодаря повторению:

"При раскопках Геркуланума и Помпеи находили все на своих местах, как было оставлено хозяевами. Живи я в то давнее время, позднейшие археологи, пожалуй, с изумлением откопали бы человека, который размеренно шагал взад и вперед по комнате."

***
Последнее уэльбежище
элементарных частиц.

***
Дурды Халдурды и др.

Олешу убил гедонизм. Кара Сейтлиев, Хаджа Исмаилов, Дурды Халдурды, которых он переводил на русский язык в Ашхабаде, - всего лишь изощренные маски этого заболевания.
Или же Олеша трансформировался естественным образом... Но тогда единственный, кто бы смог объяснить "случай Олеши", - не Белинков, а Роберт Луис Стивенсон.

Тихий Шолохов

Еще одна гипотеза: на втором этапе творчества вместо Олеши и под его именем писал Михаил Шолохов. Впервые сам.

***
Фатальные встречи

Не фатальные, но, конечно, случайные. Сколько было в твоей жизни людей, без которых ты... не то чтобы не состоялся, не то чтобы "оказали влияние", не то чтобы восприятие было иным, не судьба, не фатум, не прочее. Иным был бы ты. Тебя таким (отчасти, отчасти) сделали эти встречи. Случайные стыки места и времени. Таких людей обычно - горстка, даже менее - один-два. И не обязательно это "сильные личности". Даже "влиятельные". Но они и только они привели в движение твои врожденные механизмы. Без этих людей и их вольных, а чаще невольных влияний (так Луна извлекает прилив), механизмы были б мертвы.
Каким был бы ты, сама траектория жизни, не встреться ты в 19-энном году с С? Не С ли научил тебя вкусу? Разве нет? Ты не видел его так давно, но разве мягкий голос его не становится все более слышимым с течением лет? Хотя ты и не всплакнул год назад, когда узнал, что он умер. А через года два или три, не помнишь, случилось знакомство с К? Тем самым, который, без всякого знания с его и твоей стороны, научил тебя "прозрачности". Так ли важно, кто и что он сейчас? А М? Разве он для тебя не вечное мерило того, чем ты мог бы стать в области X, но так и не стал?

Вопрос из зала. Почему ты так и не встретился с W, D и Y? Ты даже не знаешь, кто они, но разве твоя жизнь сейчас не была бы иной, встреться ты с ними? Где вы сидели бы нынче - за каким столиком какого кафе в Венеции или Ницце, или в тьмутаракани, там, где сумерки налетают как ураган, и ты бы благодушно размышлял: что было бы, не дай Бог, если бы ты так и не встретил в жизни этих W, D и Y? Увы, ты сидишь там, где сидишь.

И последнее. Разве L, та самая L, которую ты так и не видел, о которой даже не слышал, - разве она не ждала тебя на экваторе срока? Там и тогда, где могла начаться твоя, чего уж чураться глупого слова, счастливая жизнь? Та самая жизнь, в которой ты б уже ни о чем не жалел, ибо в ней была L...

Не было.

Невстреч, тем самым, было не меньше. И невстречи - фатальны.

Метод

Для имитации спонтанности опытный мастер вносит рассчитанные элементы небрежности.

***
Бессмертие – блестящий черновик бездарного беловика смерти.

***
Искусство быть третьим

Манера начальства говорить о себе в третьем лице. У Горбачева, помнится, в частотном словаре одно из первых мест занимало слово "Горбачев".
Как только человек становится первым лицом, так тут же превращается в третье.

***
Брейгелинка или Босхинка

Весь день думаю о свете тупости кисти 1z. Насколько все же этот свет озаряет нашу жизнь. Есть в этом свете что-то доброе и в лучшем смысле темное от старых голландцев. Что-то от «Корабля дураков». Просится книжная серия: "Великие болваны прошлого". На эту роль нет-нет годятся целые народы. Хотя обычно их именуют оболваненными.
Массовость уникальности
Верных друзей и любимых женщин - не избежать. Но не странно ли, что они со статистически значимым упорством оказываются из одного с тобой ареала, будь то класс, курс или хотя бы страна? Где бы ни родился, ты обзаведешься кучкой незаменимых друзей. Следственно, незаменимых – тьмы? Вопрос лишь в степени брюзгливости. Каждый ли это тысячный, десяти- или стотысячный. Ты... нет, лучше он:

он искренне считает свою женщину единственной, и она действительно редка, ибо для него она – одна на миллион. Он же для нее - каждый десятый.

***
О подземных цехах

Юморесочный мозг страшится тишины. Мозг притчевый недолюбливает веселье. Трагический разум – враг краткости, ибо страдание обязано длиться. Народный мозжечок варьирует древнюю ругань. Лобные доли эссеиста пишут одну бесконечную фразу. Гипоталамус рассказчика узурпировал власть в мозге и чего ни коснется – превращает в сюжет. Спинной мозг стихотворца проворно, вслепую, соединяет цветные проводки рифм.
Когда ты долго гостишь внутри жанра, мозг «решает», что это и есть твое ремесло. Кто бы ты ни был. Мозг всегда стремится превратиться в фабрику. При которой ты – безликий фабричный рабочий. Живущий здесь же, в бараке. Раз угодив сюда, не мечтай о побеге.
Оттого-то раб мозга и пишет всю жизнь одну и ту же книгу. "Я не сторож мозгу моему", - мог бы он сказать.

***
Любимого человека следует считать роскошью, а не предметом первой необходимости.

Если обложиться любимыми людьми, то друзья, к примеру, больше не нужны. Зачем они?
Расстаться с любимой, которая является роскошью, куда легче, чем с воздухом или водой, кровом, книгами или пищей. Отныне вредная идеологема: "Я жить без тебя не могу" - теряет силу.

***
Хвори вещей

Вчера.
У кофемолки проявились симптомы недомогания. Хрипотца, легкий кашель. Дрожь в членах. Признаки тем невиннее и внезапнее, чем страшнее грядущее. После обычных трехминутных молений открыл черепную коробку: посреди кофейной пыли гордо лежат несколько нетронутых зерен. Откуда живые? Каким чудом ножи миновали их? Чей срочный указ остановил гильотину? Почему остальные измельчены? Недоразумение? Случай? Пришлось домаливать и доламывать. Доказнивать.

Сегодня.
После долгого и сиплого гудения - в живых остались все зерна. Так и есть: кофемолка смертельно больна.

Неприметная царапинка у вазы вдруг растрескивается в метастазы. У чайника под носиком - уплотнение. Родинка на нежно-желтой шее стула оказалась дыркой, которая взялась расти. Абажурная лампочка вспыхнула с предсмертной яркостью. Книга хрустнула; между титульным листом и обложкой разверзается обнаженная марля. Додышит ли корешок до сентября? У вилки, как у старого зэка, кривятся черные зубы. Любимая бутыль вдруг бросается на каменный пол. Стена осыпается. Вечное перо однажды захлебывается чернилами.

***
Печеночное

"Орлята учатся летать", - тянул грустную песнь Прометей.

***
Конфуцше

Тому человеку нечего сказать миру, которому нечего сказать себе.

***
Два солидных самоопровержения

"Знающий не говорит, говорящий не знает", - сказал не знающий, а значит, не вызывающий доверия.
"Мысль изреченная есть ложь", - изрек Федор Иванович.

Иные фразы, сделавшие головокружительную карьеру, подобны политикам или певцам. Они берут измаилы голов штурмом. Или одним обаянием. Никто не ищет в них соответствий слов и дел, таланта, да и вообще смысла.

***
Возбудители и переносчики языка

Видный психиатр ставил диагноз по походке. Ему хватало полувзгляда - и он шептал коллеге: "Шизофрения. Шубообразная форма." Тут кто-то начинал стучаться в дверь. Профессор тихо говорил: "Этот больной истерическим неврозом может подождать".

Средний носитель (переносчик) выдает себя с порога. С трех-пяти строчек, часто менее. Тут хватит и модного глупейшего словца. Даже если вертляво морщит суффикс и блещет латинизмами.
Но как только сталкиваешься с возбудителем языка - тебя словно прошивает. Ты замираешь, приуготовляясь к чуду.
Язык сам все расскажет о человеке: своей или ничейной речью говорит.

***
Гомеопатическое

При мелких, судорожных предательствах ничто так не помогает, как немного Ницше, принятого перед сном.

***
Послышалось

"Товарищей я предаю редко".

***
Ленин и Гамлет

Что может их роднить? Меж тем в 1965 году Смоктуновский получает Ленинскую премию за фильм "Гамлет". Тем самым в его груди сошлись Ильич и Шекспир. Ульянов и Уильям. Нет, вероятно, двух персонажей, а может, и вещей, которые бы рано или поздно не столкнулись. Пусть в чьем-то сумрачном сознании. В подобных сочетаниях есть что-то от логики кошмара. Некая органичность. Есть в этом свой Магритт.

В параллельной вселенной Смоктуновский получает Гамлетовскую премию за фильм "Ленин". В перпендикулярной: Сталин, не выдержав спектакля со сценой отравления Ленина, медленно встает... В прочих мирах, уже начисто лишенных вкуса, происходит дальнейшая деградация сюжета.

PS В нашей вселенной Сталин бы не встал. Но в перпендикулярной встал. И медленно захлопал. И с ним бы встали и захлопали все. А актер, играющий отравленного Ленина, вскочил и начал кланяться.

***
Выпало слово

Из выступления перед иммигрантами заслуженного лектора-пенсионера (бывшего преподавателя в системе партучебы): «Известный афрокоже...чернож... негроамериканский лидер...»

***
НАМ ПИШУТ!

Нужен, остро нужен Антилитературный институт в Москве. А то ведь пишут. Много пишут.

***
О благе и уничтожении

Богам лишь ведомо (и им едва ли), что имел в виду великий грек под тем или иным философическим словом. Как меняется настроение день ото дня. И какие чудовищные эволюции слово, и от природы-то зыбкое, претерпевает в переводах. И в толкованиях тех переводов. И в комментариях к тем толкованиям. И в диссертациях по комментариям. И, наконец, в угасающем сознании диссертантов.

"Благо" или "эвдемония" (нечто счастьеподобное) 30-летнего Аристотеля - разве те же самые, что у Аристотеля в 60?
Так утром тебе мнится, что грядет безграничный день. В полдень – что рассвет был в прошлой эпохе. Но в сумерках ты чуешь необратимость.

Аристотель, похоже, был верноподданным платоником вплоть до смерти учителя. Потом он стал сам себе Платон, и истина подорожала. Позже неведомо чему (ибо всему) учил завоевателя, крушил идею идеальных идей, исследовал уродцев среди животных, чуть ли не первым "перестал рождать вселенную", смёл литературную утопию государства, при этом яснел, прозрачнел, обнимал сущее. Отходя от учителя дальше, чем от врага.

Но на закате дней его стали преследовать чары старых грез. Он как-то подумал, что тяжко умирать в конечной вселенной.

Однажды слова "благо" и "эвдемония" превратились в мотыльков и ринулись в ночь за окном. Это были, как он понял, слова-оборотни. Засыпая, ты начинаешь путаться во временах, словах, именах, и в этой путанице тебе является новое определение счастья. Оно состоит в бесконечном разборе многозначного древнего слова. Он умер под утро, чувствуя себя убежденным платоником.

***
Афоризмы - знак приступообразности духовной жизни.
Subscribe

  • (no subject)

    Количество людей, которых периодически что-то "заставляет задуматься", заставляет задуматься.

  • Argumentum Sosisologicum

    "И все таки они вертятся" Если вы украли большую сумму денег (речь не о П-не, вы удивитесь), то меры предосторожности известны. Старайтесь с…

  • (no subject)

    Давно уж я привык укладываться поздно Не успел запостить мандельштамовское про золотистый мед, как напала бессонница, в борьбе с которой заглянул…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • (no subject)

    Количество людей, которых периодически что-то "заставляет задуматься", заставляет задуматься.

  • Argumentum Sosisologicum

    "И все таки они вертятся" Если вы украли большую сумму денег (речь не о П-не, вы удивитесь), то меры предосторожности известны. Старайтесь с…

  • (no subject)

    Давно уж я привык укладываться поздно Не успел запостить мандельштамовское про золотистый мед, как напала бессонница, в борьбе с которой заглянул…