Avrukinesque (avrukinesku) wrote,
Avrukinesque
avrukinesku

Category:

"Тайфун чувств смел старика"

Сколько-то лет назад открыл некую серебристую книгу, прочел две строчки - и скоропалительно купил. По дороге домой прочел из той книги пару кусочков, которые нет-нет всплывают в памяти в силу... незабываемости, а она редкая гостья в наших краях. В тот же вечер книга таинственно исчезла. И я забыл навеки (а вот это часто) ту мнемоническую связку, которая фатально пришла на мой фрактальный (тут: однообразный, предсказуемый) ум: остров Лапута. Намедни берегом идучи и волоча за собой пустые сети, вдруг обернулся на какой-то блеск - что там трепещет? И - дежавю, конечно. Как я мог забыть? И грустная новость, которой уж, оказывается, пять лет.

Два ярких воспоминания: 1, 2

Нашелся и роман. Вот его начало:

"...Кое-что из биографии Кьюница той поры, когда мы еще не были с ним знакомы. Как уже было сказано, девять первых его романов были изданы за счет Норы, которая всегда была довольно равнодушна к деньгам, в первую очередь, конечно, из-за собственных баснословных капиталов.

Эти его романы, после процедуры, которую Кьюниц высокопарно называл “доработкой” (которая выражалась в собственноручном превращении рукописных букв в машинописные), рассылались по литературным журналам, откуда автору не звонили и не писали и куда он был вынужден сам, презрев гордость, униженно плестись.

Его уже узнавали загодя, узнавали по звукам шаркающих шагов, по тому, как долго вниз-вверх ходила дверная ручка перед тем, как дверь открывалась ровно на ширину его молодого робкого лица, со взглядом, полным немой мольбы и смирения.

Ему отказывали с твердостью, похожей на ту, с какой умная целомудренная девушка отказывает ветреному хлюсту, и нельзя сказать, что отказы его закаляли — в литературном обществе он еще больше робел, а дома превращался в желчного злюку.

Некоторые из редакторов его жалели, а один из них даже пытался кое-как “причесать” роман Кьюница “Цвет крови”, но дело до конца не довел, а как-то очень быстро состарился, заболел и буквально провалился сквозь землю (мы с Кьюницем пару раз захаживали на его могилку).

Именно эта смерть весьма воодушевила Кьюница — он хвастался Норе, что “тайфун чувств в романе просто-напросто смел старика”, мол, это ли не лучшая награда писателю.

Лица другие, от которых зависели журнальные публикации, советовали Кьюницу либо прекратить сочинительство, либо подвергнуть его произведения самой беспощадной санитарной обработке, после которой, как шутливо выразился один из тогдашних свидетелей кьюницевских мытарств, от каждого романа в лучшем случае остался бы весьма лапидарный рассказец, а в худшем — и более вероятном — какой-нибудь плоский засаленный афоризм."
Subscribe

  • (no subject)

    "Автопортрет автора автопортрета"

  • (no subject)

    Уже каждый школьник знает, что содержащаяся в "вакцине" люцифераза (надоенная у светлячков) передает сигналы прямо в облако, причем облако не…

  • (no subject)

    И снова хорошее настроение без малейших на то оснований, что не может не тревожить. В глубине-то души осознаешь, что все плохо, будет еще хуже, но на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • (no subject)

    "Автопортрет автора автопортрета"

  • (no subject)

    Уже каждый школьник знает, что содержащаяся в "вакцине" люцифераза (надоенная у светлячков) передает сигналы прямо в облако, причем облако не…

  • (no subject)

    И снова хорошее настроение без малейших на то оснований, что не может не тревожить. В глубине-то души осознаешь, что все плохо, будет еще хуже, но на…