Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

читатель

Без названия

Элиот, поданный как этакий гибрид мантры с литургией. Приятное зрелище для ушей. До поры, до времени. Ибо, как мы помним, "нет ничего, что не могло бы стать Адом". Это по наводке из фб. А в "Нью-йоркере" как раз статья Луиса Менанда об Элиоте, читать которого (Менанда) стоило ради одной цитаты. Сам Менанд, вечно резво начинающий и многообещающий, но быстро устающий от высокой планки, чай, не Брумель и не Бубка, напоминает другую цитату: "Хорошо начал, скверно кончил, солдат" (цит. по пам.).

Отдельные цитаты на сходную тему из совершенно разных источников, как ни странно, притягивают друг друга. Прочтешь одну - и тотчас нарвешься на другую, причем в другой статье или вовсе посторонней книге. Что этим сказать хочет океан бессознательного? Что-то личное? Или что-то лично тебе? Или через тебя - другим? Мол, ну этот-то тут же разразится постом. Уж кто-кто, а мы, великий Океан бессознательного, его как свои пять пальцев знаем. Но об этом позже.
Лоуренс

Юристам

В непоставленном по моему сценарию фильме "Бешабад" дом мафиозного босса охраняет боевая гюрза Мария (для своих - Машка). Могу ли я требовать толику ройялти? Или хотя бы ссылку на первоисточник.

Усадьбу Никиты Михалкова охраняют боевые гадюки
Лоуренс

(no subject)

"Туркмения заявила, что будет участвовать в параде, если командир туркменского подразделения сможет проехать по площади на коне. Российская сторона сочла такой вариант неприемлемым."

Но почему? Не на осле же. Или, к примеру, не на курдючной овце. Не на варане. Да мало ли еще на чем, задевающем чей-то военный вкус, можно проехать. На зебре, страусе, жирафе, муравьеде? Или туркмен имел в виду на белом коне? Тогда, конечно.
читатель

ПОНИКНУВ ГОЛОВОЙ

Нельзя не поделиться с миром. Смазка эта еще долго стояла у меня перед глазами: кряжистая, как у грифа, шея рабочего, жадно глотающего черную. А голову и не видать саму, она проникла в пулемет.



Рабочий тащит пулемет,
сейчас он вступит в бой.
А может быть, его пропьет,
поникнув головой.</span>
vladimirpotapov </span>

А может, смазки он попьет,
Проникнув головой!

_moss </span>
читатель

КАК ЧЕЛОВЕК ПОБЕДИЛ МУСОРНУЮ МАШИНУ

 


Сказать, что Роман Генн - известный в США карикатурист и художник, лучше уж ничего не сказать. Трудно найти жителя Лос-Анджелеса, который бы не был возмущен его работами. Но после в хорошем смысле чудовищного поступка, который маэстро совершил у себя в районе, его известность, наконец, выплеснулась за пределы его дома. Однако прежде, чем рассказать об этом, пара слов о капризах природы. В Калифорнии случаются не только те бедствия, о которых русские калифорнийцы узнают из lenta.ru. Наш так называемый Золотой штат преследует пугающая своими масштабами стихия в лице железных чудовищ. Простые люди их называют мусорными траками. Эти лязгающие и скрежещущие монстры разрывают на рассвете нежную, девственную тишину. Они грохочут по мирным улицам наших городов, топчут наши поля, насилуют наших женщин и, главное, разрушают хрупкий сон едва заснувшей интеллигенции. Нормальный человек-сова (не путать с человеком-пауком), вскочивший в 7 утра по причине этой, мягко скажем, бомбежки, получает перманентную психологическую травму. Неужели eviction? - думает он со сна. Или всего лишь танки? Никто из смертных не может понять, что мешает мусорным работникам, чей труд вызывает не только страх и отвращение, но и большое уважение, что им мешает делать их нечистое дело чуть позже. Что за жаворонизм? Что за эгалитаризм? Что за социал-дарвинизм? Что за хамство, в конце концов? Хотелось бы напомнить, что рассвет у нормальных сов наступает не раньше 12 утра и длится до 2 часов того же утра. Ни один культурный человек (т.е. прочитавший в жизни не меньше десятка книг, включая местные журналы “Ваш организм” и “Банный вестник”) не в состоянии снова заснуть, пережив подобное. Т.е. сладострастное вороченье мусорных ящиков, сопровождаемое апокалиптическим грохотом и жизнерадостными криками работников на родном мексиканском: “Вирра, майна, амиго!”
 
Годами мы сидели, вернее, лежали сложа руки и претерпевая муки. Годами никто из нас не осмеливался выйти один на один с мусорной машиной. Годами мы шептались об этом в кафе Urth и перед киносеансами в Arclight. Но не таков оказался Роман Генн. Он не просто поднялся, качаясь, с постели, чтобы с балкона тихо вымолвить что-то, кончающееся на “ать”. Маэстро выскочил на улицу в чем был, как Архимед, набрал скорость, как Еврипид, и совершил нападение на опасного монстра, как Дон Кихот. Состоялся поединок равных и (внимание: спойлер) Роман Генн зарезал дракона. Как, извините, Ланселот.

Как только слух (или апокриф?) об этом поступке донесся до заткнутых ушей редакции, наш корреспондент ни свет, ни заря выехал в Пасадену вечерним поездом и задал карикатуристу, художнику и солдату лобовые вопросы.
 

 




 
 

Роман, не все верят, что живой человек может выйти против мусорной машины. Расскажите из первых рук, как это было?

Прежде всего хочу почтить память тех, кто не вернулся из нелегкой битвы с Пасаденским  Мусором. Помянем  тех, кто  на ранней стадии нашей борьбы выходил, вооруженный порой лишь бутылкой недопитого с вечера коньяка и, близоруко щурясь, бросался на железного исполина. Сейчас это больно вспоминать, но избалованные  не убираемыми годами московскими помойками, мы оказалось не готовыми к этой войне.
 

Насколько я понимаю, ваши детство, отрочество и юность прошли в Москве. Помойка, МАХУ памяти 1905-го года, 5-е отделение милиции, Мавзолей, американское посольство...  Был ли у вас наработан какой-то боевой опыт на родине? Быть может, с поливальной машиной или соседским пылесосом?

Безусловно. Без военной подготовки, полученной еще в детстве,  я был бы бессилен в новых схватках с действительностью. Вспоминается случай, когда при помощи пылесоса “Тайфун” я собрал всех квартирных мух. Мое поколение, т.е. дети 70-х,  должны их помнить: жирные, покрытые переливающейся изумрудной броней. Мухи быстро реорганизовались в ударную группу, и как только я из чисто гуманных побуждений приоткрыл их тюрьму, вернули  утраченные позиции. Это указало мне на несовершенство мира.

В Москве, помнится, была сильна мафиозная  структура дворников.
 
С дворниками отношения сложились  открытые, человеческие. В ответ  на регулярно организуемые мною поджоги помойки они лишь добродушно улыбались: "Когда уже этот  &@%^&$ еврей свалит наконец  в свой ИзраИль?
 То же говаривали и бубнящие подъездные бабки, на которых я сбрасывал пакеты с водой.
  

Так я и думал. Ведь то, что вы совершили  в Пасадене, было по силам только человеку с богатым антисоциальным опытом.  Как это произошло? Вы мирно спали после вчерашнего заказа. В котором часу вы услыхали рык чудовища и что было дальше?

Враг нападал  en masse и всегда внезапно. По средам, в 7:10 утра мирное поквакивание опоссумов сменялось на зловещий скрежет железных  щупалец и леденящее душу бибиканье. Метание пустых бутылок в машинное отделение (совет ветеранов) не помогало, ибо мотор у Монстра  для защиты экипажа локализуется спереди, наподобие сионистской  "Меркавы". Ненормативная лексика  народов мира, щедро пущенная мною в ход, отлетала от машины, как здравый смысл от головы второго секретаря обкома комсомола. Ситуация казалась безнадежной...
Необходимо было иное стратегическое  решение. Узнав, что за помойный терроризм ответственен 97-летний соседский лендлорд Германас Рейхеун, я предложил ему проехаться до центра Визенталя и выяснить, не залежались ли где награды героя. Хмуро поинтересовавшись в ответ, что потребуется для моего счастья, он быстро пошел на компромисс. Бачки были передислоцированы на почтенное расстояние, а время сбора урожая перенесено на 2:30.

Не  могли бы вы дать напутствие молодежи?

Урок молодым: истребить Помойку (так Роман  называет Мусорку – ред.) как явление  жизни, увы, невозможно.  Но возможно добиться, что получать удовольствие от нее будет любимый вами сосед. Действуйте, исходя из особенностей рельефа  местности! И хотя по кустам еще ползают недобитые карлсоны всех мастей –  листодуи, а по веткам снуют недорезанные сучкорубы, –  наше дело правое и победа будет  за нами!
 

genn2

Роман Генн охраняет границу между сном и
реальностью.

читатель

О разжаловании

Всякая, даже самая ничтожная любовь наделяет тебя иллюзией собственной уникальности. И потому объявление, что тебя больше не любят, наносит такой ощутимый удар. Из unique en son genre ты превращаешься в неразличимого представителя класса. В одночасье становишься безликим солдатом бесчисленной армии: ранец, ружье, сапоги... ты больше никто. Лишен привилегий, казавшихся вечными. Вчера генерал, сегодня ты месишь грязь на равных с пушечным мясом.
читатель

Сюжень

Забрали в армию. Точнее, я чуть ли не сам в нее записался, чтобы посмеяться. И тихо написать репортаж. Но вышло все всерьез, на два года в закрытый полк, за мной прислали БТР. Я забросил на БТР флягу с кофе, но сам влезать не стал: расстояние от ноги до машины показалось великоватым. Одним движением не заскочишь. Не оплошать перед лицом состава. Могут и побить. Тут важно с первой секунды себя поставить. Вылез солдат: "Так с нами или как?" Я: "Да подожду пока". Он вернул мне флягу. Я сунул ее в один из сотни моих карманов.
– Закурить не будет?
Лицо приветливое.
Я порылся в десятке карманов:
– Забыл захватить.
– Да вот же, – сказал он и достал мои сигареты из одиннадцатого кармана. Это была мятая пачка "Опала".
– Все спешка, – бросил я.
– А что, не доброволец? – спросил второй, спрыгнув с БТР.
– Какой там доброволец, взяли в одночасье. Мне уж... тридцать лет.
(На самом деле тридцать два).
– Ну и сюжень, – сказал третий. – Откуда сам-то?
– Из Бешбармака. Журналист. В Бешбармаке спроси, меня там всякий знает.
– Так написал бы про сюжень, – сказал первый. – Хотя бы в нашем полку.
– Планировал, – говорю.
– Не все еще про сюжень знают, – кивнул второй и вытащил две сигареты из моей пачки, себе и третьему.
– Сюжень – это не отдельная правда, – сказал я, – это масштаб правды.
Все уважительно согласились. Еще поговорили про сюжень. Как некоторые всю жизнь пишут, а про сюжень так и не знают.
На прощание первый шепнул мне: "Спасибо, сэр".
читатель

Чей вы солдат

"Американским солдатам запрещено было вести дневник во время войны. Командование боялось, что если они попадут в плен, то там прочтут какие-то секретные данные. Но все японские солдаты обязаны были вести дневник. Потому что, с точки зрения японской армии, солдат должен осознанно жить и осознанно умирать. "

Сколько прекрасных писателей было бы рождено, если жизнь, чума, закон или рок (а все они на одно лицо) заставляли их, как солдат, рождать хотя бы страницу в день? Или наоборот, запрещали... Вероятно, ни одного сверх того, что имеется.
Пишущих можно разделить на американских и японских солдат. Первые стреляют аккуратно и редко, но, по их мнению, спайперски: уж если рисковать, то не сильно. Последние считают святым долгом вывалить на врага все что есть за душой, из всех орудий, включая канализационные трубы, лишь бы вынести ежедневную тяготу слов. Им не до знаков препинания, ведь и они, лихорадочные, под пулей. Есть и третий вид: эти сражаются то за ту сторону, то за эту. По настроению. Таких солдат убивают первыми.
читатель

Мелкое

Лаконизм убивает естественную красоту глупости.

Началась скачка идей, моя уронила седока и его затоптали.

"Одни ждут слишком многого и всегда опечалены. Другие не ждут ничего и вечно веселы." Так привыкли мы думать. В реальности же первые не разочаровываются: не дождавшись одного, они ждут другого, потом третьего. Вторые же обречены на тоску, ибо им нечего ждать даже от того, что им нечего ждать.

Ослепленный страстью плохо слышит. Бесстрастный не слышит вовсе.

Количество афоризмов не должно превышать их качества. Иначе они превращаются в армию, воюющую с собой.