Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

(no subject)

Ехал с дедом на машине, и она встала: бензин кончился. А машина, как известно, символизирует тело. Я простился с дедом, который принял облик Ленина, и отправился на ближайший базар - искать бензин. Там начал пробовать какие-то диковинные фрукты, но вспомнил, что у меня проблемы с телом, и понял, что сплю (ну какой еще Ленин?). После чего вспомнил, что, кажется, Хиллман или кто-то другой писал, что можно подлечиться и во сне, и начинаю искать лекаря. Натыкаюсь на дверь с вывеской "Циклопос". Оно, думаю. Грек, наверное. Захожу, там другая дверь, я в нее, там третья - все открыты. Оказываюсь в комнате, где принимает доктор. Темно, хоть глаз выколи. Протягиваю ему руку в темноте, хотя его не вижу. Он говорит: "Я рук не пожимаю". Глаза привыкли к мраку и я вижу, что доктор - это лишь призрачный набросок какой-то геометрической фигуры, висящий в воздухе. "На что жалуетесь?" - говорит. Я отвечаю. "Давно?" - спрашивает. Доктор как доктор. Я отвечаю. "Ну что ж, - говорит, - посмотрим". Тут в комнату вваливается дедушка Ленин с канистрой: "Я достал бензин!" и все просыпаются.
Юнгианские психологи, ау.
читатель

(no subject)

Встретились раз параноик с нарциссом
Нарцисс: Дружище, все говорят, что вы за мной следили.
Параноик: Вы что, дружище, шизофреник? Я просто любовался вами.
Нарцисс: Тогда нас двое в этом мире, друг! Я вас прощаю! (одобрительно хватает за рукав).
Параноик: Прощаю здесь я. Так и скажите своему кукловоду, друг.
Нарцисс: Какому кукловоду, друг?
Параноик: Который вашими руками вцепился в мою руку. (глядя куда-то вверх) А ну отошел от рукава!
читатель

Обнимая уныние

Реальные британские ученые открыли, что обнимаемый и, широко говоря, касаемый (вне московского и токийского метро) - живет дольше необнятых и неприкасаемых. Вот у меня, к примеру, есть манера дружески пихать друзей, чего от них никогда не дождешься. Я удлиняю их (еще вопрос, насколько ценную для истории) жизнь, получая взамен ничего. Я просто дружелюбнее друзей, и потому буду жить меньше. Если, конечно, не считать женщин. А лучше их не считать. Но даже помимо женщин, есть ведь и кошка, каждое шелковистое касание которой дает не только коротенький, как замыкание, приступ счастья, но и удлиняет жизнь касомого на день. Что еще ее длит? Ответ, как всегда, известен Шекспиру, этому, я бы сказал, первому британского ученому.

Союз с уныньем черным заключу против души своей
И стану самому себе врагом.
(Ричард III)

Выверенная цитата звучит точнее и менее эффектно:

Королева Елизавета

Кто помешает мне вопить и плакать,
Терзать себя и на судьбу роптать?
Отчаянью себя отдам я в жертву
И стану я врагом самой себе!

Хороший тон требует заглянуть в оригинал, но сил уж нет искать, впадаю в уныние. Однако не в смертный грех: оно мне требуется для работы.
читатель

Из глубоко личного

Вернулся к черному чаю и скажу. Из эрлгреев для нас важнейшим является stash. Я понимаю, что вы другого мнения. И даже готов его вежливо выслушать.

Кстати, о stash. По причине своей цветовой наркоманичности и общей лености схватил, не почитав, и ихов chai. Дома с ужасом обнаружил, что он с корицей. И уже хотел писать гневный пост об идиоте, который придумал во все совать эту драную корицу (и куда ему бы ее поместить следовало), но нечанно поступился принципами и добавил в этот chai чуток молока. Зажмурился и сделал глоток. И, знаете... я простил этого человека. Ведь и мы не звери.
читатель

Случай на дороге

Въехал на фривэй, уже заранее чувствуя, чем кончится. Этим и кончилось. А началось мельканием цифр - какие-то светящиеся цифры были начертаны посреди дороги, вот они и сливались. Это крайне опасно на фривэе, но стала исчезать и разделительная полоса между линиями. Как между моей и встречной, так и между моей и той, что справа. Это означало, что в любой момент могу оказаться в чужой линии, даже не зная этого. И, наконец, я просто начал неудержимо засыпать. Именно так, как мечтал всегда (только не за рулем): с силой стихии. Вначале бил себя по щекам (старый, хотя и не самый приятный шоферский способ), потом просто кричал благим матом, чтобы проснуться... и только это и помогло, пробудился. Но не в машине. От двух снов одновременно, стало быть. Если считать их таковыми.
читатель

Отрывок

Верю в вещую силу снов. Опишу два из них. Сон первый: жена моя Лора вовсе не жена мне, а любовница. Любовница, у которой есть муж, и которая утверждает, что с ним нет у нее ничего общего, ничто, абсолютно ничто их не связывает ни днем, ни ночью, а есть у нее только я, и это я - истинный муж ее. Я не ловлюсь на эту сомнительную подмену, и применяю прием, используемый испокон веков при допросах подозреваемого. Дело в том, что ни один подозреваемый не может быть уверен в том, что знает следователь. А в кого, как не в следователя. тебя превращает ревность? Любовница, которая пусть даже в редкие, импульсивные и объяснимые моменты верна мужу, – в эти самые моменты неверна тебе. И она, т.е. Лора в моем сне, прекрасно осознает, что не знает, кто, где и когда мог ее видеть с мужем и при каких обстоятельствах. Скажем, соседка по этажу могла наблюдать, как Лора идет с ним, рука в руке и, ласково прислонившись, внимает его хрипловатым сальностям. Брачные пары, у которых нет ночной общности, так не ходят. Сон второй: они в гостях. Муж приобнял ее, но приобнял явно не по-товарищески. Он приобнял ее так, как мог приобнять лишь находящийся с нею в пронзительной близости, свидетельницей же предательского объятия стала приятельница моего приятеля. Наяву нет ни мужа, ни этих приятелей. Все это примитивное иносказание сновидений.
Должен сказать, что в жизни, в отличие от волшебного сна, поймать Лору с поличным почти невозможно. Она столь вдохновенно, отважно лжет, так непритворно оскорблена «твоими низкими подозрениями», что ей поневоле веришь.

То, что последовало потом, произошло, как понимаю сейчас, без всякого моего участия. Это был чисто механический акт. Я просто вложил в конверт переписанный текст, заклеил, смочив полусухим языком, сделал десяток четких, как офицер на плацу, шагов в сторону почтового ящика, резко вбросил в него письмо, вынул из кошелька сотню долларов и протянул бомжу, кивнул в ответ на фразу, что у него нет сдачи, проследовал к машине и через полчаса оказался на океане. Дорогу не помню. Ехал ли я по змеящемуся Сансет-бульвару или по прямой Сан-Висенте, где застыли в зимних корчах коралловые деревья? О чем я думал? Не помню ни мысли. Кажется, это называется сумеречным состоянием. И вправду, рассветным его не назовешь. Поразительно, насколько мы порой соответствуем самым карикатурным описаниям невротиков.

Пляж был пустынен, как луна. Если не считать вконец обезумевшего дождя, норовящего превратиться в град, подвывающего ветра и пенных брызг, летящих в почерневший песок. Где-то вдали с откровенно эпическим шармом то появлялся, то исчезал парус. Тернер? Гримшоу? Орали чайки. Я надвинул шляпу на лоб, вдыхая суровый аромат океанской грозы. Раздеться? Вода наверняка нестерпимо холодна. Но не пробовать же в моем положении ее температуру голой пяткой. Из внутреннего кармана я извлек свиток, мой последний рассказ. Планировал бросить на берегу: найдут – найдут, нет – ничего не теряю. Меня волновал лишь один читатель. Для этого читателя я существовал. Пошло, но точно. Хотел замуровать подальше, там, куда не доползают языкастые волны, но ветер вдруг вырвал листки из рук, они расплескались в воздухе и на них напали алчные чайки. То ли от голода, то ли просто для куража. Когда сверкала молния, чайки, сами похожие на листки, отбрасывали зловещие тени. Проклятая лень. Мне следовало захватить футляр или папку. С другой стороны, смешно интересоваться прогнозом погоды в последний день.
читатель

Радостный эпизод



Откуда я знаю Елену Крузенштерн и как впервые попал в их огромный дом, сказать трудно. Мир иерархичен, и если наши жизненные круги и пересеклись каким-то узким сегментом, то чисто случайно. Я не богат и нельзя сказать, что славлюсь происхождением. Вчерашний студент, я недавно устроился на какую-то работу, не стоящую описания. Так или иначе, но я побывал в их белоснежной усадьбе, где был представлен Сержу Крузенштерну, его благообразному отцу и, разумеется, самой Елене, которой тайно и сильно понравился, чего не мог не почувствовать. Как и того, что факт присутствия случайного человека в их обществе не понравился Сержу. Даже в имени его было что-то железное и глубоко мне чуждое. Его хищный нос выдавал так называемую цельную, волевую натуру. Неприятный монетный профиль. Зато Елена Крузенштерн несколько раз меня нечаянно коснулась. Ее слегка припухлые, нежные губы на прощание шепнули мне что-то вроде: «еще увидимся».
Collapse )
читатель

Если бы Чарлик

Давно, хотя и не всем, известно, что между отдельными людьми разверзлась бездна. В ином лощеном лице светится дочеловеческое. Ранние ступени эволюции незримо присутствуют, мимикрируя под более поздние формальные признаки.

Та же история у животных. У моих друзей невыносимо глупая собачка, которую я искренне не переношу. Зовут ее, допустим, Чарлик (пусть увековечивается, бестолочь). Острый носик, короткие усики, по паркету цоц-цок-цок. Никогда не откажет себе в луже. Подозрителен, всегда насторожен. Ни тени юмора. Если бы собаки снимали фильм о 3-м рейхе, то Чарлик бы играл Гитлера. Ему бы пошла фуражка и сапоги. При этом душа предателя. Любого вошедшего встречает истерическим, визгливым лаем, чтобы через пять минут с преданным лицом просить пищу, стоя на задних ногах и заглядывая в глаза, а завтра снова истерически облаять. И лай особо глупый, злобный. Тавтологический. На грани ультразвука. Как тембр голоса у его гуманоидных сородичей. Так, переворачивает меня и от павлиньего фальцета одной соседки, который фальцет добирается и пробирает до спинного мозга сквозь толстые стены. Как радиация.

И в то же время есть собаки, не говоря о кошках, в которых я просто влюблен. Столько ума, чуткости, априорного человеколюбия... И красоты, в конце концов. Поскольку привык слоняться на ночь глядя, в окрестностях образовался кошачий круг знакомств. Завидя соратника, они шагов за двадцать выходят и, не теряя лица, идут навстречу. И три-четыре собаки. Про каждую из них думаю: если бы Чарлик был таким... Или таким. Или хотя бы таким. Я бы любил его. Ну много ль надо? То же с людьми. Иные занимаются разными искусствами. Рисуют что-то, пишут, лепят, снимают кино. А встретишь ( в другом месте) талантливого художника и думаешь: ах, если бы Х нарисовал хоть одну такую картину... Если бы Y снял хотя бы этот фильм... да я бы на руках его... (аналогичные вещи иной раз думаешь и про себя, но это не наша тема).

Музиль, издеваясь над обессмысливанием понятий, придумал выражение "гениальная лошадь". Разделяя его эпический сарказм в целом, недавно я наблюдал очень странную, можно сказать, сумасшедшую лошадь, и подумал: а жаль, Музиль не дожил. Ведь она как минимум выдающаяся. Что бы он сказал? И как бы отозвался об этом танцоре?
http://video.google.com/videoplay?docid=6960295146523698319&q=Dogon&hl=en