Category: недвижимость

Category was added automatically. Read all entries about "недвижимость".

читатель

И об удаче

"В некоторых деревнях средней полосы России существует поверие, что в доме нашедшего яйцо с двойным желтком обязательно поселится удача, которая долго не покинет жилище счастливчика".
Второй день кряду - по два двойных, а денег что-то не видать. Даже на горизонте. Или что такое удача? Как что, да вот, к примеру: удариться головой, но не получить сотрясения. Или: пробежать по траве босиком и не наступить на собачий стул! Или: проснуться. Понятно. Значит, само двойное яйцо и есть удача. Разве все можно измерить деньгами? Да-да, особенно отсутствующими. Но там сказано: "поселится удача". И надолго! Что значит "поселится"? У меня однушка. Значит, будет двушка! А ты вообще кто такой? Лепишь мне тут восклицательные знаки, я их ненавижу. Как кто? Я - твое второе я.

читатель

(no subject)

В сериале показали тюрьму для белых воротничков. Уютно, чисто, настольные игры. В камере тихо, сиди себе, читай, пиши. Мало чем отличается от моего нынешнего образа жизни, минус квартплата. Но туда ведь и не попадешь без престижного университета за плечами. Небось, и конкурс огромный. Думаю, это все же реклама, и на деле все куда хуже, несмотря на то, что персонажи часто напоминают другу другу: "Мы не в кино, бро, это тюрьма!".
читатель

Великий и могучий как иностранный

Из беседы русских агентов по торговле американской недвижимостью:

"Он не заметил, што дом продается as is."
"Иштонау? As is есть as is, моя дорогая".

As is

Довольно философично. И элегично. Хотя и дважды тавтологично. Истине все прощаешь.
читатель

Гитлериана

Фрагмент из немецкого фильма Der Untergang  (в русском прокате "Бункер", хотя в оригинале  - "Закат", гибель, крушение...)  стал неиссякаемым источником.

Из тех, что видел, важнейшим мне показался  "Закат грамматики".

Жителей США особо веселит Закат недвижимости.

А здесь Гитлер с привычной экспрессией рефлексирует на тему
самих титров.
читатель

Мой друг уехал в эксклюзив

В свете финансового кризиса решил подыскать себе элитную недвижимость. Почитал роскошные объявления. В каждом сверкает всеми гранями великолепное слово "эксклюзивный". Куда ни плюнь, все эксклюзивное. Захочешь найти неэксклюзивное, а хрен. Неэксклюзивное нынче не сыщешь. На дороге не валяется. Уж расхватали все давно. Сто лет не видел неэксклюзивного интервью. Так что придется жить в эксклюзивном. Хочешь не хочешь, другого нет. Будь как все. Живут же как-то люди в эксклюзивках. На ум пришло не связанное с объявлениями выражение:

Эксклюзивный долб...б.


А иногда так просто эксклюсивный. Есть разные написания. Должно роскошно смотреться на изумительной визитной карточке. Что означает это "экс"? Знакомьтесь: моя эксклюзивная жена. Чехов бы тут добавил: лютеранка.

Или: "Сейчас как врежу по эксклюзивной харе". По-моему, красиво. Ну или по элитной морде. Тут дело вкуса.
читатель

Фраза, приснившаяся в Сан-Франциско

"Я вижу многое, о чем другие даже не подозревают. Они видят многое, к чему я слеп."

Обронил ее какой-то мелькнувший персонаж в три часа ночи. Когда прекращался стук паровозных колес, издаваемый трубами отопления в квартире с видом на Алькатраз, – вступал ветер. Он выл. Когда смолкал ветер, приезжал мотоцикл. Затем снова мы мчались в литерном. Ветер ждал на станции. Сном не грозило, я думал о фразе. Коряво, но точно, – подумалось мне. Или одинаковые глаза, или ничего объяснить невозможно. Накануне отлета разговорился с парикмахершей. То есть разговорилась она одна. И принялась объяснять, чем отличается блеск истинного бриллианта в ее кольце от худого блеска дурных бриллиантов. Но кроме "блеск совсем другой, чем у тех", доказательств не было. А были бесконечные вариации этой не драгоценной, но милой мысли. Мне же ее бриллиант показался страшненьким, но умолчал, дабы не рисковать прической. Как оказалось, различия между монологом и диалогом в смысле губительности несущественны.
Collapse )
читатель

Или в недвижимость уйти?

Одно симпатичное русское издательство, даже два, предлагают издать книгу. Оглядел я свои труды, скудные во всех отношениях, и обнаружил, что ни в одном из них нет Москвы. И Петербурга тоже нет. К тому же издательства намекают, что сборники рассказов они не любят (не говоря уж об эссе), а любят они исключительно роман. У меня же две недоповести, но в одной из них дело вначале происходит в Средней Азии, причем без особых примет времени, а потом - в некоей полуАмерике; в другой - половина трясется в жарком вагоне поезда (который опять же мчится через восточную степь), а вторая часть (в жанре нуара) в некоем Чужом городе - чужом для всех. В этой последней повести, правда, один раз упоминается Москва: герой, гражданин США, вернувшийся в Москву, послан из нее в командировку, но по дороге влюбляется и сломя голову выскакивает вслед за предметом любви на какой-то жуткой станции, оказавшейся вокзалом города, в котором протекло его дремучее советское детство. Ее он упускает, зато его самого там вскоре грабят, отнимают все, даже одежду, и вот он, нагой, без документов, денег, телефона - идет по пустынной ночной улице этого некогда родного города, ставшего отъявленной чужбиной. Звезды над головой и полное отчаяние в душе. И вовлекается, далее, в водоворот необъяснимых событий.

Я из тех наивных либо циничных умов, которые считают, что хорошая книга должна быть успешной. Нет смысла рубить леса страны, морочить ей поля и реки, и даже осушать ее болота, где так жадно дышит человек, чтобы издать книгу заведомо обреченную. Будут ли читать в Москве и Петрограде нечто, написанное по-русски, но происходящее неведомо где? И достаточно ли одного упоминания Москвы? Ибо гляжу на списки тамошних, т.е. туземных бестселлеров и вижу, что обычно в них описываются местные события, происходящие в одной из двух столиц или хотя бы в средней полосе России.


ps Вопрос умышленно идиотический. Автор вообще не должен думать о чужом читателе, и потому вопрос в его глубинах - чисто индустриальный. Робски, Улицки и пр. Есть ли хоть один читаемый "русскоязычный автор", пишущий не о России? Нет, товарищи, такого автора у нас нет. Кроме, конечно, боевого фэнтэзи (не знаю, что это). И то.
читатель

О вечном

Рано или поздно любой мыслящий человек сталкивается с неотвратимостью недвижимости.
читатель

Gormenghastиана

Масса цитат потусторонней красоты.

"Солнце палило сквозь щелки штор, золотистыми лентами обвивая пьедестал одной из скульптур, покрывая тигровыми полосами пыльные доски полов."

“Нечто, задевая потолок головой, бесшумно приближалось к ним, как единое целое. При всем его нечеловеческом росте, оно как бы и вовсе роста не имело. То был призрак не просто высокий — неизмеримый: Смерть, надвигающаяся подобно природной стихии”.

Не это ли Нечто или нечто ему подобное, в которое не следует соваться, и убило Мервина Пика? И поселило в крепости, сотканной из небезызвестной темной материи...

Если загробная жизнь (блаженная ль или влачимая) происходит в символической недвижимости, сколачиваемой еще здесь, то семижды стоит прикинуть, прежде чем разнести вдребезги очередную пригоршню прозрачных минут. И без того тающих, исчезающих, улетающих. Ты, стало быть, сам строишь собственный рай или хотя бы домишко на его глухой, адской окраине.

Так один будет жить в клаустрофобичном флигельке единственного неологизма, другой – ютиться в четверостишии, сочиненном за 30 лет до кончины, третий, с семьею – в утлых комментариях на чужих елисейских полях, четвертый – в промозглых хрущобах советской повести, пятый, разменявший срок на блески застолий, – в лоскутном одеяле под сводом чужого моста через Стикс. И, кусая друг другу локти, все эти горемыки будут стараться не замечать очертаний серьезных Irreal Estate.

Меж тем у Пика, в западной части – своя башня. «Неровно заляпанная черным плющом, торчит средь стиснутых кулаков бугристой каменной кладки, как изувеченный палец, святотатственно воткнутый в небеса”.
У Кафки не хуже (ибо не меньше) – свой замок. У Чехова, на востоке, степь, дом, дама с собачкой. У Борхеса, на юге – Укбар, страна. У Гоголя с Белым на двоих Петербург чуть ли не в центре. Джойс выстроил себе бесконечный Дублин и нескончаемый день. Бродский – Венецию. У Музиля поместье плюс приусадебный мегаполис. У Платонова фешенебельный котлован. У кого-то – висячие сады. У кого-то – паркетная зала. У Данте и вовсе свое все. (...)

Накопил ли ты на недвижимость, друг мой? – спрашиваешь у себя. «Завтра же! Завтра!» – вечный ответ.