Category: природа

читатель

Вернуть халифат

Можно ли страдать графоманией и в то же время ничего не писать? Не считая себя писателем, но скорее неким "пишущим" (представителем обширного семейства пишущих, куда могли бы войти и хрестоматийные макаки, выстукивающие "Гамлета"), замечаю, что состояние ума резко ухудшается после трагического дня без строчки. Язык еле ворочается, как заржавевший язык у колокола, а к концу этого унылого, бесстрочного дня и вовсе коченеет, прекращая подчиняться сигналам из мозга. Мозг, который, как известно, представляет собой пещеру, тоже не стоит на месте и грузно погружается во мрак молчания. Язык и мозг теперь немотствуют в унисон, делая вид, что предались глубинному созерцанию. Туда же ухает и дух. Стремительно растущие сталактиты и сталагмиты делают вход в пещеру непроходимым. Даже лицо непишущего мутирует, обретая отрешенные буддические черты. Или, проще сказать, деревенеет. Глаза, как два болота, заволочены тиной безразличия. И хотелось бы спать, спать без просыпу, кабы не бессонница.

Видимо, сам поиск слова (даже самого тусклого, засаленного, но которое нежно начистишь бархоткой, или злее - проволокой, и за слоем въевшейся сажи, глядишь, проклюнется другое), каким-то образом проламывает вход в мозговую пещеру и воскрешает тайные нейронные связи. Формулирование, которое, казалось бы, с головой ушло в материал, параллельно погружается в мозг. Т.е. в сам инструмент. Орудуя таким странным резцом, вы улучшаете устройство мозга, и мозг вдруг ловит себя на том, что начинает ловить более тонкие сигналы. Или, вернее, не мозг, а дух. Мозг становится духом, охотно являющимся на зов. Отныне вещь, приходящая на ум, более не висит в вакууме, но искрометно гримасничает, напоминая массу других вещей. Еще вчера скучна и неподвижна ("ты давно уже мертва, сохнет где-то голова"), теперь она оказывается не только темпераментной и говорящей, но и тенью чего-то еще более прекрасного. Размышляя о сверхчувственном мире, Плотин, мне кажется, подразумевал это волшебное состояние:

Поэтому-то /здесь — в чувственном мире/ для каждой вещи, как представляющей собой лишь мнимую сущность, чтоб быть красивой, а еще прежде чтоб существовать, необходимо, чтоб на нее пала тень, и в ней отразился и запечатлелся образ той истинной красоты, так что здесь каждая вещь и существует и красотой обладает всегда лишь настолько, насколько участвует в красоте истинно сущности; каждая вещь чем больше в ней имеет участие, тем более бывает совершенна, ибо путем этого участия тем больше усвояет эту прекрасную сущность.
Collapse )
newton

По ту сторону зрения



Глаза растений

Похоже, этот Аргус флоры – искусная подделка. Или даже искусство. Но все эти невидимые глаза можно воспринять и как метафору незримого. Как аллегорию слепоты, глухоты и беспробудной провинциальности. Ничего-то мы не видим, не слышим, и наш мирок лишь раздувающаяся пещера. Как-то по дороге домой от отрешенного товарища я слегка попутал магистраль. Ошибка была невелика: вместо налево скользнул направо или наоборот. Или упорно прямо – там, где мудрее было бы свернуть. И через тридцать-сорок минут обнаружил себя в чужой вселенной. Это была не наша благоухающая подворотня Млечного Пути. Ни атома родного. Во-первых, смеркалось. Во-вторых, стремительно. В-третьих, бензина оставалось мало.

Через десять минут смерклось совсем. Зга. Если не считать звезд и, нет-нет, исполинских траков, трубящих в спину, как взбешенные мамонты, которым мешает неловкий тушканчик. Вокруг громоздились пиранезийские кошмары. Ни одного легкового автомобиля, кроме несчастного моего, уж не просматривалось. Я явно погружался в некие "порты". Ничего мистического в том не было: океан не за горами. Но было странно осознать, как можно заблудиться в считанные мгновенья и навеки. Счастливцы так засыпают.

По правому борту начали кружиться горчично-желтые дымы, уплывающие в черное небо, по левому – мерцали силуэты гигантских, нечеловеческих конструкций, и всюду: гул. Голос бездны? Вскоре исчезли траки. Я ехал, как оказалось, не по фривэю, с которого случайно соскочил, а по небезызвестной дороге из ниоткуда в никуда. Ехал один, как едут в смерть. Чудом дозвонился до товарища. Зевнув, он промычал: "Ты, очевидно, углубился в абракадабру. Тебе, очевидно, нужно повернуть в макабру..." И связь прервалась. Если бы не загнутая, как лист Мебиуса, двойная очевидность, он бы успел принести спасение. В мусоре речи может пропасть чужая жизнь.

Я съехал с чертовой дороги (и уже с ума) и повернул обратно. Так думалось. На самом деле куда-то влево. Или вправо. А может быть, назад. Или вперед. С севером-югом у нас с детства плохо. Нехорошо и с западом-востоком. Не говоря об их гибридах. Не исключено, что я продолжил углубление в центр ничто. Зажглось и красное: бензин на излете. Сел телефон. Над головой висело забытое созвездие. Свинопаса, Волосы Береники, Бесславного Конца? Ночное зрение у меня, должен сказать, не блещет.

Collapse )
читатель

Амазонский синдром

Заблудился в амазонских джунглях. Преследуемый комарами размером с летучую мышь, в панике подключил компьютер к какой-то лиане, вошел на amazon.com, и, уже кусаемый местной нечистью, в желтом свете змеиных глаз и испарине, заливающей глаза, лихорадочно листал там темные книги об амазонских джунглях, шаманизме, айуаске и тайных тропах. Как на беду, случилось и раздвоение: один читал амазонские страницы, а другой жил в них.



читатель

Памяти Гейзенберга

Сознание, как нам доводилось читать, может воздействовать на комнатные растения. Кажется, некоторые кактусы запоминали убийц. Эксперименты с растениями ставились лет тридцать назад. Каким образом кактусы давали показания, — история умалчивает. Один японец уже в наши дни написал бестселлер (слово стало синонимом книги) о влиянии сознания на состояние воды. Некие кристаллы гримасничают в соответствии с настроением дующего на воду.

Но вот что я заметил или решил, что заметил. В программе real player есть, как известно, так называемая визуализация. Когда ты включаешь музыку, на экране пускаются в пляс различные узоры. Самые изысканные из них, на мой взгляд, это Nebula, т.е. Туманность. Прослушивая певицу Lhasa через чувствительнейшие наушники (kudos to dennett) и поначалу бессмысленно созерцая космические превратности, я вскоре заметил, что они начинают робко иллюстрировать мои мысли, ими же и навеянные, но к ним не относящиеся. Стоило мне подумать о ДНК (строго говоря, три буквы еще не мысль), как я буквально увидел ее комическое подобие, если считать таковым вариацию виденных в учебниках рисунков. Далее мысль, вернее, тень мысли скользнула в сторону (позвольте не упоминать, в какую, скажу лишь: в темную), и узор тут же сконфигурировался в не лишенную шарма "экранизацию". И так раз десять, что привело меня в полное изумление. Сродственные явления, по слухам, происходят в "психоделических состояниях". Как заметил один злой язык, искать в подобных калейдоскопических играх Бога — все равно что бросить камень в озеро и в разбегающихся кругах усмотреть великую тайну мира. Тем не менее, у меня возникла стойкая иллюзия, что происходящее не иллюзия. Либо способность вычитывать в бессмысленных "знаках" некие аналогии вводит нас в искус, либо...

Известно, что даже такое простое растение, как Cannabis sativa, непредсказуемо. Трудно составить типологию, ибо сколько типов, столько и типов. Травяное действие в огромной степени зависит от курильщика. Томас Де Куинси, автор хрестоматийного мемуара, писал, что и опиум зависит от вас. Кто что видит... "Погонщик волов видит волов". Так вот мне показалось (без малейшего опиума и волшебной травы), что узоры Туманности не только отразили состояние сознания в целом, но и поспевали за сполохами последнего. В этих программах, если не ошибаюсь, присутствует элемент случайности. Тем самым закономерность, если что, может мимикрировать под случайность. Для вящей недоказуемости нужно подойти иначе: записывать и сравнивать узоры этого домашнего соляриса при разных состояниях и мыслях. Это в будущем, а пока было бы интересно сравнить ощущения. При участии Туманности (ей я верю). Но, если можно, сугубо ночные.


Ночь, о Господи, это время свободы. Ты видел день и ночь, и ночь была лучше. Начало всех вещей — в ночи, и ночью же я узнал о том, что все они конечны.

Гефсиманская обитель, омывшись в крестильной реке ночи, восстановила утраченную невинность. Прежде чем поглотить все видимое, темнота наводит некоторое подобие порядка. Пора в дозор — табельные часы закреплены на лямке, лямка перекинута через плечо. Этой ночью, в тишине четвертого июля, пришел мой черед быть пожарным сторожем. Я буду сторожить дом, которому когда-нибудь придет конец.


(Томас Мертон)

Collapse )
читатель

К юбилею поста



После снимков (или слепков) той памятной ночью и начались явления: осознающие себя сновидения, совпадения, несущие мимолетный или тайный смысл, и даже пресловутый (но столь желанный) променад по ту сторону тела. Был и ад, но большей частью давали рай. Та ночь, полная цветения, послужила неким мостом, который по сю пору прокинут между двух царств. Пройти по нему так и не удалось, благодаря чему и пишутся торопливые строки. Но и строки могут стать мостиком. Особенно старые и проверенные.

Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?


Collapse )